Сердце волка

Я рвался обратно, ведь мне хватило бы и пяти минут, чтобы вернуться и погибнуть, как герой, спасая любимую. Но меня не пустили. Лаки и Лори схватили меня за ноги и чуть не сгрызли их до кости, пытаясь удержать на месте. А Арронтар… поднялся такой ветер, что я не мог и шагу ступить — меня тут же откидывало назад в пустыню.

Это продолжалось полчаса, а потом всё закончилось. Ветер стих, аксалы сели на песок и завыли. И я понял, что Магды больше нет.

Я вернулся туда, на то место, где она погибла. У оборотней принято сжигать тела и развеивать их по ветру, но я был уверен, что они оставили её там, не стали забирать… Но я не нашёл тела.

Позже, гораздо позже я узнал подробности той ночи. Узнал, что её затравили аксалами и она прокляла их в минуту смерти, а Арронтар сам сжёг её тело.

— Значит, это Магда прокляла аксалов? Именно её проклятье лес вплёл в своё?

— Да. Хотя она очень любила их. И думаю, она об этом жалела. Через неделю, когда я был у Моря Скорби, она мне приснилась.

Почти полгода я жил там, у Моря Скорби. Не знаю, как не умер. Однажды я уснул на берегу, а проснувшись, понял — что-то изменилось. Я стал иначе видеть мир, начал чувствовать то, чего раньше не замечал. Магия… её подарило мне Море, а не Арронтар. И стихийную, и магию Разума. Я получил своё благословение от Моря Скорби, и это, наверное, определило мою жизнь. Единственное, что я по-настоящему умею — это скорбеть.

Нарро покачал головой.

— Неправда. Ты много всего умеешь, Форс. Но главное, что ты умеешь любить. И верить.

— Да, Дэйн, я верю, что проклятье когда-нибудь будет снято. А знаешь, во что ещё я верю? Что смогу вернуться в Арронтар и вновь встречу там Магду. Может быть, её будут звать совсем не Магдой, и у неё не будет веснушек, но это неважно. Я всё равно её узна́ю. Я теперь не оборотень и не смогу услышать Зов, но Магду я узна́ю. Там, у Моря Скорби, я понял, что на самом деле значили её слова: «Я знаю, что не оставишь».

В ту ночь Нарро, покинув Форса, впервые отправился в сон Рональды.

Это было легко. Легче, чем дышать. Ему не пришлось искать её среди тысяч других огоньков — он сразу увидел мягкое и чуть тревожное свечение её сознания, и направился туда, чувствуя и во сне, как стучит собственное сердце.