Сердце волка

Именно этого я так боялась. Именно поэтому избегала встреч с Вожаком.

Но от себя не убежишь, верно?

— Я… — голос меня не слушался. — Я… простите… я вам тут наследила…

— Не страшно. Хотя зора Катрима, конечно, будет бурчать. Но это ничего, она часто бурчит.

Зору Катриму я не знала, поэтому, наверное, спросила:

— Характер, — опять засмеялся дартхари. Почему-то с каждой секундой его глаза светились всё ярче и ярче… Вот только круги под ними никуда не исчезали.

— Я вас совсем не чувствовала… Я думала, вас нет в усадьбе…

Наверное, это прозвучало как оправдание.

— Меня и не было. Я вернулся недавно, даже переодеться ещё не успел. Но я рад, что всё так получилось. Я давно хотел увидеть тебя.

— А… — Когда Вожак сказал это, внутри меня всё задрожало, и я вновь едва не упала. Но он чуть сильнее сжал мои плечи, и я удержалась на ногах. — А… почему я вас не чувствую?

— Ты обычно чувствуешь меня? — с интересом спросил дартхари.

Кажется, я покраснела.

— Да. И сейчас я до сих пор не чувствую… Хотя вот он вы…

— Это ты верно заметила — вот он я. — Вожак улыбнулся. — На мне амулет, Рональда. Дело в том, что меня чувствуешь не только ты, но и остальные оборотни. Особенно, конечно, Гранш и Лирин. А я, честно говоря, сейчас не расположен беседовать с кем-либо из своих советников.

— Хотите, я сделаю вам тонизирующий чай?

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз. Сейчас мне нужно просто выспаться. Правда, сначала я хотел кое-что тебе отдать.

Я покраснела ещё сильнее, а Вожак, подхватив меня под руку, повёл в библиотеку.

Там он подошёл к одному из стеллажей, выдвинул несколько книг, что-то нажал сбоку на полке, и в задней стенке открылось маленькое потайное отделение, откуда дартхари достал небольшую растрёпанную и замусоленную книжку.

— Вот. Держи, Рональда.

Я посмотрела на обложку. Никаких надписей.

— Пожалуйста, береги её. Второго экземпляра не существует.

Сказав это, дартхари опустился на диван, а я с интересом открыла книгу.

Оказалось, что это не совсем книга. Скорее, рукопись. Она была написана вручную и сшита давно пожелтевшими от времени нитками. Аккуратным, немного витиеватым почерком на первом листе было выведено:

Я задумалась. Учитель Карвим никогда не упоминал магию Разума. Да и я, сколько читала книг, нигде не видела этот термин.