Серёжик (без иллюстраций)

— Да, Жадди знает толк в стряпне. Но как бы не пришлось ему давиться пиявками с чертополохом.

Серёжик лежал ни жив, ни мёртв. Он так боялся, что его заметят, что стал дрожать.

— Что-то ванна трясётся… — заметил Нытти.

— Это у тебя руки трясутся, хлюпик.

Гномы шли недолго и скоро опустили ванну на пол.

— Отборные жуки! — хвастливо сказал Златти — Кроту понравятся!

— Он хитрый! Сам ловить не хочет! — всхлипнул Нытти. — А я на охоте нос расквасил, порвал капюшон, разбил коленку! И жуков в нашем лесу с каждой весной всё меньше и меньше.

— А изумрудов в кадушке всё больше и больше!

Вдруг послышался такой жуткий вопль, что Серёжик едва не вскочил. Его охватил ужас, лапки сами собой стали куда-то мчаться. А так как лежал он, свернувшись клубком, свои же пятки били его по носу!

— Бешенство! — хором воскликнули гномы.

Они помчались на кухню и увидели, что всё в ней перевернуто вверх дном. На полу валялись кастрюли и сковородки, мука белела островками вперемешку с крупой. Мусор из ведра был вытряхнут, картошка рассыпана.

Он выл, вырывая волосы из бороды! Грязные клочки её летали тут и там.

Увидев братьев, Жадди разревелся: «Ёжик в сметане! Ёжик в сметане!»

Ничего другого, как ни старался, он вымолвить не мог.

— Вот что значит есть бешеных ёжиков! — поучительно сказал Златти.

Гномы принялись пихать упирающемуся Жадди лекарство.

— До чего доводит жадность! — хихикал Нытти, черпая пиявок из бочки половником.

Он перестал завидовать, и настроение его улучшилось.

— Жадность — это прекрасно! — возразил Златти, накалывая вилкой колючий чертополох. — Но у порядочного гнома она должна быть к золоту, деньгам, драгоценным камням и звёздам!

Жадди еле успевал жевать — гномы кидали ему в рот всё новые и новые порции. В конце концов лекарство стало вываливаться, путаясь в изодранной бороде.

Только лучше Жадди не становилось. Он так колотил ногами по полу и таращил глаза, что гномы решили запереть его в гостеловке.

— Пусть посидит, пока не очухается! — сказал Златти.

— Да, да! Он опасен! — кивнул Нытти. — Кто бы мог подумать: от такого маленького ёжика такое большое бешенство!

Серёжику было слышно лишь обрывки фраз. Успокоившись, что его не будут искать, он задремал. Но вдруг откуда-то сверху раздался дребезжащий голосок, похожий на тот, что он слышал на кухне:

Ежик выскочил и увидел, что в комнате никого нет.

— Прячься в тумбочку! — поторопил его тот же голос.