Серёжик (без иллюстраций)

«Наверное, это дерево говорит», — решил ёжик и огляделся. Тумбочек было много. Они беспорядочно стояли друг на друге, а вокруг валялись какие-то мешки, вёдра и грабли.

Серёжик открыл первую попавшуюся, оттуда вывалились зелёные гусеницы. Открыл вторую, вылетели бабочки. С опаской заглянул в третью. Там лежала маленькая серебряная шпага.

Серёжик залез в эту тумбочку и осторожно взял шпагу в лапы. Тут же стало светло! Она засияла от эфеса до кончика клинка.

Ёжик поискал под гардой батарейки, но ничего не нашёл.

И тут вдруг ему ясно вспомнились слова Древней книги «Ибо придёт на землю смельчак в игольчатой броне с Великим Ключом и Серебряной шпагой…» Неужели… та самая?! Только зачем ему шпага, если нет ключа?

Бах! Бах! Бах! Загромыхала дверь.

Серёжик услышал, как прибежали гномы. С лязгом стали открываться замки.

— Ах, как мы рады! Как рады! Добро пожаловать! — засуетился Златти.

— Странно пахнет… — послышался голос Крота.

— Это Жадди ёжика ва… — начал Нытти, но ойкнул и затих.

— Не ёжик, а ножик. Жадди ножик точил, — ласковым голоском объяснил Златти. — Дорогой Крот, Вы не забыли изумруды?

— А чего тут у вас гусеницы по стенам ползают, бабочки летают?

— Да тумбочки усохли за лето, сами открываются.

— Не очень-то вы бережёте товар… Помните, к Новому году мне нужно 500 бабочек для подарка её Величеству и три килограмма гусениц Фрейлине.

— Все сделаем в лучшем виде! — залебезил Златти. — Посмотрите, какие отборные жучки. Один усатее другого!

Затем послышались охи Нытти, счёт, снова загремела ванна, стали лязгать замки и наконец всё стихло.

— Видал, какие изумруды? Один в один! — довольно сказал Златти.

— Он обманул. Их не сто, а девяносто семь, — захныкал Нытти. — Крот утащил три камушка в рукав.

— А чего ж ты молчал?

— Один бешеный, другой — трусливый. Тьфу!

Ругаясь, гномы ушли.

Серёжик обрадовался, что дверь рядом, и решил, что убежит, как только стемнеет. Но тут вспомнил, что ключа у него нет, и вздохнул.

— Не спишь? — вдруг услышал он тот же голосок — Расскажи, как там на воле?

Серёжик приоткрыл дверцу.

— Ты дерево, тебе виднее. А я даже не знаю, день сейчас или ночь.

— Какое же я дерево… — отозвался тоненький голосок.