Что-то из двух, третьего не дано, — Сергей равнодушно отозвался, но вдруг вспомнив, казалось, что-то очень важное озаботился. — Слушай, Слав, там, у камина облицовку может лучше все-таки поменять? Как думаешь? Что-то все же не то, мне кажется… — покинув детскую он стремительно направился в гостиную.
— Поменяй, если кажется, — Славка поплелся следом. — А что-то не то — это у тебя с головой.
С уходом тошноты к Дашке пришел сексуальный голод. Теперь, похоже, у нее реально чесалось. Помимо клубники она капризно требовала и домогалась еще и Сергея.
— Заяц, ты мне нравишься такой, — весело смеялся он над ней. — Ты теперь будешь ходить у меня вечно беременная, а я тебя буду… э-э-э… любить, любить и любить.
Факт ее некоторой озабоченности немного расслабил его. Напряженность и нервозность в их отношениях, возникшие во время первых недель беременности, начали спадать.
Дашка дом и Серёгины старания в его устройстве, наконец, оценила. Теперь из нее сочились энтузиазм и заинтересованность. При финальном осмотре их нового жилища, она зависла в огромной кухне, совмещенной со столовой.
Открывала и заглядывала в каждый шкафчик. Потом восхищенно обвела взглядом гостиную, уселась у камина, сунув нос внутрь — проверила, настоящий или нет.
— Прикольно. Я хочу как-нибудь потом тебя здесь, — похлопала по мягкому ковру. — У камина, когда огонь горит.
Сергей, стоящий поодаль у входа в какую-то комнату, засмеялся и распахнул дверь.
— Без проблем, Заяц. А здесь не хочешь?
Она заглянула в кабинет — Серёгина личная территория.
Проведя пальчиком по гладкой полировке большого стола, Дашка кивнула.
— Хочу.
Они долго жарко и жадно целовались, и, возможно, еще не скоро бы отсюда ушли, но, неожиданно, она отстранилась и, соскользнув со стола, ухватила за руку Сергея. Потянула за собой:
— М-м-м, пойдём, посмотрим, где еще можно, — соблазнительно протянула она и засеменила дальше. Обследовав все закоулки, при этом загадочно улыбаясь, она, наконец, вышла на террасу, ведущую на небольшой задний двор.
— Нравится? — Сергей обнял ее сзади, охватил руками грудь, легонько сжимая. Ему нравилась Дашкина беременная грудь, налившаяся, упругая, чувствительная. Ему вообще нравилась Даша в таком состоянии — в состоянии ожидания ребенка. Она стала еще более мягкая, уютно домашняя, успокоившаяся и начавшая гнездиться, в то же время похотливо-ненасытная, с заметно округлившимися формами. Все умиротворяло Сергея. Если бы только это можно было продлить вечно.
