Из-за вот такого его слишком вольного поведения в стенах ее дома, она давно в неофициальной обстановке перешла с ним на «ты».
— Угу. Более того, я остаюсь до утра, — заявил он.
Она посмотрела на него пронизывающим взглядом, он на неё — нагло, уверенно, безапелляционно.
— Ты здесь не останешься, — сразу строго предупредила она.
— Ма-а-а-ам, пусть остается, — заканючила девочка.
— Лера! — рявкнула мать. Девочка надулась, и слёзы собрались в ее глазках. Сергей поспешно подхватил ребенка на руки, подошел к Елизавете опасно близко, и шепнул на ухо:
— Ну что ты нервничаешь?
Она вздрогнула и еще более нервно оттолкнула его.
Он оскалил нахальную улыбку, повернулся к малышке:
— Пошли, красавица, спать.
— Книжку почитаешь?
— Хорошо. Давай книжку почитаем.
Ему было все равно на что соглашаться, главное побыстрее уложить ребенка спать. Та долго не засыпала, слишком активно и часто меняла книжки и сама рассказывала Сергею сказки. В итоге он отключился наверное даже первый. Проснулся. Неудобно лежащая рука затекла.
Было похоже, что стояла глубокая ночь, но оказалось еще не было и двенадцати. Девочка спала.
Потягиваясь, Сергей вышел на кухню. Подсветка над столом, на столе — ноутбук, Лиза бродила в великих просторах интернета. Он встал сзади. Она быстро свернула на экране окна, вскочила.
— Чай? — суетливо предложила.
— Кофе, потанцуем… — еще со сна приторможенно поддержал он, мысленно добавляя, — «выпьем водки, полежим».
В мозгах все интенсивнее зрела мысль, что «полежать» с Елизаветой Сергею уже очень давно и сильно хотелось.
В доме тихо, почти темно. Она захлопотала, метнулась к газу, щелкнула авторозжигом. Заплясали синие языки пламени. Он подошел следом, повернул вентиль, выключая горелку. Схватил девушку за талию и притянул к себе. Она яростно дернулась. Разворачивая, придавил ее к столешнице, расставив руки позади. Глаза в глаза смотрели очень близко и пристально. Она прерывисто неровно дышала, его спокойное дыхание почти сливалось с ее.
— Успокойся. Не надо бояться, — тихо шепнул.
— Я ничего не сделаю, — наклонился еще ближе и, наконец, едва коснулся ее губ. — Ничего, — губы легко заскользили, — Ничего такого, чего ты сама не захочешь.
Ее дыхание успокаивалось ему в унисон, они оба едва касались друг друга, тихо, робко изучая, с каждым разом смелее и смелее, пока он напором не смел все ее протесты.
Жадно, настырно дорвавшись до давно дразнившего и желанного тела, с упоением скользил по нему руками, ощупывая каждый сантиметр.
