Серый кардинал

Можно было только догадываться, сколько поллитровок в день заглатывал их обладатель. Постоянное сидение на телефоне, выслушивание рапортов, излагаемых тоже заплетающимися уже языками, стакан, стакан для разнообразия, еще стакан. В конце дня оперативное совещание, ничем, по существу, не отличающееся от ежевечернего сходняка мясников, снабженцев или каменщиков — по бутылке на брата. Потом почти всегда поход в ресторан или кафе, где директор или заведующий напоят вусмерть и накормят до отвала, не рискнув напомнить об уплате за угощение.

Что там говорить, для бедного торгаша это самый мягкий, самый безобидный рэкет в настоящее время. Подумаешь, столик на четверых один раз в неделю. Такие деньги нынче за пару часов зарабатываются. То ли дело, когда молодые хищники «наедут», безжалостные и непонятные. А знакомого начальника уголовного розыска из своего родного райотдела отчего не приютить, не обогреть — хотя бы в память о тех славных временах, когда им, ОБХСС да еще кое-каким инспекциям «отстегивать» приходилось.

Итак, толстяк, услышав угрозу, что его «отпетушат», покраснел, но видимо, было нечто во взгляде Клюева, отчего милицейский начальник не покраснел еще больше, не затопал ногами, не ударил, а только повторил, громко сопя:

— В кабинет Приходько. За ноги и за руки приковать, так, чтобы дрыгнуть не могли. Свет не гасите.

Едва конвоиры исполнили приказание, Клюев сказал:

— Ничего, и так жить можно.

Жить вообще-то было трудновато. Можно было только сидеть в одной позе, прислонившись спиной к батарее.

И впрямь надо было благодарить Бога за то, что отопление отключено. То ли дело зимой — сколько можно было бы так выдержать?

— Не изобретательны менты, мудаки, — не унимался Клюев. — Они головой перед коробком спичек трясут, чтобы определить, есть ли в коробке спички. А жестокость их — от бесчувствия и дебилизма. На особо впечатлительных это, конечно, может и подействовать: ах, как так можно — живого человека по гениталиям бить! А ментам, наверное, и самим не больно, когда их подобным образом лупят, вот они и считают, что так с другими обращаться надо.

Я тебя уверяю, Николаич, большего вреда, кроме как убить нечаянно, они причинить нам не смогут.

— Однако и шуточки у тебя, боцман, — Бирюкову, если быть честным, не очень хотелось веселиться сейчас. С разбитой в кровь головой, прикованный за ногу и за руку к батарее — а вдруг по нужде приспичит? Менты, наверное, до тех пор, пока их допрашивать не станут, не придут.

— Никаких шуток.