Серый кардинал

Старший посетитель опять кивком отозвал исполнителей экзекуции. Те очень спокойно, словно только что немного передвинули мебель по его просьбе, вернулись на свои места.

— Вы нас не поняли, — укоризненно произнес предводитель. — И чем дальше вы будете упорствовать в своем заблуждении — будто вы можете нас ослушаться — тем больнее вас будут бить. И не только вас, но и двоих ваших детей. И троих ваших внуков тоже. Хоть малюток пожалейте. Короче, — он поднялся, вынул из нагрудного кармана пачку денег, швырнул на стол, так, что пачка упала прямо перед директором, — если завтра будет отгрузка, у вас будут крупные неприятности.

Он повернулся и спокойно пошел к двери. Его спутники последовали за ним равнодушно и лениво, как работяги следуют за бригадиром.

Директор превозмог, наконец, тупую боль в подреберье, вытер тыльной стороной ладони крупные капли пота со лба, поспешно снял трубку телефона и стал набирать номер начальника горотдела милиции. Но того, как назло, не оказалось на месте.

Едва директор раздраженно бросил трубку, как раздался звонок.

— Алло! — зло сказал он.

— Зря вы это делаете, Александр Алексеевич, — голос был уверенным, звучал внушительно и непререкаемо.

— Что делаю? — директор сначала не понял, в связи с чем незнакомый собеседник произнес эти слова.

— Звоните Хлистунову, начальнику горотдела. Он ваш друг, я понимаю, но он при всем его желании не сможет поставить окало вас и каждого из ваших родных по милиционеру. Не отрывайте занятого человека, не звоните ему больше.

— Кто вы такой? — директор спросил скорее по инерции, но привычке. Теперь он прекрасно понимал, кто советовал ему не отрывать от дела Хлистунова.

— Не все ли вам равно, Александр Алексеевич? И телефончик на станции не надо тревожить, пытаясь выяснить, с какого номера вам звонят. Из автомата, допустим, звонят.

Хорошо, когда из автомата звонят, плохо, когда из автомата стреляют.

Директор устало опустил трубку и закрыл лицо ладонями.

Через пару дней в гастрономах, павильонах, киосках, кафе прохладительные напитки местного производства исчезли по той причине, что были выпиты — началась жара, достаточно частая в этих местах в конце мая — начале июня. Но население от жажды не страдало — полки и прилавки заполнили батареи импортных пластиковых бутылок.