Сестра ночи

 – Вы ведь катались на лошадях с нашей королевой и сэром Ланселотом.

– Да. Они любезно показали мне окрестности, – подтвердила я.

– Потому что ваш рыцарь был занят другими делами. – Его взгляд переключился на Аарванда.

– Мне не нужен мужчина, который будет беспрестанно обо мне заботиться. Я и сама хорошо справляюсь.

Ланселот громко засмеялся над моим ответом, и к нему присоединилось еще двое рыцарей.

– Вы только послушайте, – с ухмылкой сказал Артур и обратился напрямую ко мне. – Вы могли бы спокойно остаться в Камелоте.

Не сомневаюсь, Гвиневра обрадуется. Она сердится на меня, потому что я не беру ее с собой, однако я делаю это лишь ради ее благополучия. Военный лагерь – не место для такой хрупкой женщины.

По щекам Гвиневры расползались красные пятна, но не от смущения, а от гнева. Впрочем, она оказалась достаточно дипломатична, чтобы ничего не сказать, а просто немного наклонить голову, благодаря своего супруга. Ланселот гонял по тарелке кусок мяса. У него заходили желваки.

– Но ведь вас сопровождает много женщин, – произнесла я в повисшей неприятной тишине.

 – Уверена, ваша королева выдержала бы все испытания. Она великолепная наездница.

– Безусловно, – согласился Артур и звучал при этом разозленным. – Но для военного похода требуется немного больше. Необходимо терпеть тяготы и лишения.

Я хотела снова ответить, но Аарванд тихо кашлянул, привлекая мое внимание. Когда я взглянула на него, князь слегка качнул головой. Он серьезно считал, что имел право затыкать мне рот?

– Не могу дождаться, когда смогу убежать от этой монотонной жизни, – так громко заявила Моргана, чтобы ее все расслышали, прежде чем я успела отреагировать на бред Артура.

 – Это будет как в старые добрые времена до того, как ты остепенился, мой любимый брат.

У Артура загорелись глаза.

– Именно. Помните о битве у замка Гвиннион? – Он посмотрел на своих рыцарей, некоторые из которых яро закивали. – Мы перебили несчетное множество демонов и саксов, а остальных повергли в бегство.

– Это было самое захватывающее время в моей жизни.

– В моей тоже, – подхватил король. Если он и замечал, что Гвиневра рядом с ним застыла, то просто это игнорировал. В течение следующих нескольких часов я слушала, как рыцари расписывали свои прошлые подвиги. Гвиневре следовало отдать должное, она постоянно улыбалась, как и я, слушала рассказы и смеялась, когда они звучали чересчур абсурдно или когда мужчины дразнили друг друга. Однако любой, кто присмотрелся повнимательнее, увидел бы грусть в ее глазах.