Сестрички не промах

— Ты это серьезно?

— Конечно.

— А деньги?

— Деньги — мои проблемы.

— Мы правда туда поедем? — недоверчиво переспросила сестрица.

В этот момент оба бывших супруга простерли ко мне руки с воплями:

— Елизавета… — один басом, другой дискантом, и я рявкнула:

— Да хоть к черту.

Сборы были недолги. Я легка на подъем, а в тот день на меня напала особая легкость, чему немало способствовали два обстоятельства: вопли Михаила Степановича за стеной, походившие на рев раненого медведя, причем медведя музыкального (он то и дело сбивался на мотив популярной ямщицкой песни), и ночное бдение Иннокентия Павловича в кустах возле дома.

Он занял там позицию ближе к одиннадцати вечера, курил, смотрел томно на мои окна и время от времени устраивал под ними пробежки, восклицая: «Ах, Лиза, Лиза», чем очень волновал меня и нервировал соседей. К утру я была готова отправиться куда угодно. Южный берег Крыма, безусловно, предпочтительней, но я уже обещала Мышильде, что возьму ее с собой, а везти ее к морю не хотела из вредности. Хочется ей искать сокровища, пусть ищет.

В девять утра Иннокентий Павлович, вдоволь набегавшись, возник на пороге моей квартиры. Михаил Степанович оглашал громким храпом жилище, но звонок в дверь его потревожил, и он предстал перед нами в оранжевой пижаме и разных тапочках.

— Иннокентий Павлович, — сказал он с достоинством. — Не мешало бы вам подумать о людях. Мы отдыхаем. Вчера вы и так слишком долго отвлекали Елизавету от домашних дел, а сегодня в такую рань мы вновь вынуждены вас видеть.

— Да пошел ты… — ответил Иннокентий Павлович, который, будучи на восемь лет моложе и чуть крупнее своего предшественника, иногда сгоряча мог себе и позволить кое-какие вольности.

— В чем дело, Лиза? — вскинув голову, мелодично пробасил Михаил Степанович, а я с улыбкой сообщила:

— Вынуждена вас покинуть. Отбываю в экспедицию.

— А как же твоя работа? — забеспокоился Михаил Степанович (к моей работе он относился с трепетом).

— Мертвый сезон, — утешила я. — Отправляюсь сегодня.

— С кем? — насторожился Иннокентий Павлович.

— С сестрицей, а вы тем временем займитесь разменом квартир.

Развернувшись на пятках, я пошла за чемоданами. Оба бывших сунули головы в дверь и стали наблюдать за мной, потом в два голоса вопросили:

— Ты куда?

— За сокровищами, — охотно сообщила я.

— За какими? — проявил интерес Михаил Степанович.

— За семейными."

"— Это опасное предприятие, — встревожился он. — Рядом с тобой должен быть мужчина.

— Может, повезет, — пожала я плечами.