Что если и вправду тут не возбраняется скотоложество?! Если эти остроухие обезьянки, так похожие на экзотических девушек, как раз и служат для извращенных утех? Какой кошмар… Куда я попала, Господи?! Вертеп греха, обитель разврата! Ну правильно – чего еще можно было ожидать от русских, которые сами недалеко ушли в своем развитии от животных? У них это, видимо, в порядке вещей – совокупляться с животными, они не видят в этом позора…
В то время как я сгорала от стыда, натыкаясь взглядом на этих полуголых обезьянок, они обращали на нас внимания не больше чем на деталь пейзажа.
И вообще, уж больно важный был у них вид – такой, словно они разумные существа… Решив перебороть свой стыд, чтобы повнимательнее понаблюдать за ними, я убедилась, что они и вправду разумны… и это наполнило меня и изумлением, и ужасом одновременно. Они разговаривали. Они улыбались. Их мордочки выражали эмоции… Они были точно как люди, но все-таки их нельзя было считать людьми! Впрочем, если допустить, что это люди, то вопрос о скотоложестве отпадал, однако возникало много других… Почему, будучи разумными, они ходят в полуголом виде, словно так и надо? Это же просто отвратительно, гадко! Неужели им совсем не ведомо чувство стыда? Впрочем, я ни разу не заметила, чтобы редкие присутствующие здесь мужчины не то что бросались на этих остроухих, но даже смотрели на них сальным взглядом.
Было такое ощущение, словно прелести полудевиц-полуобезьянок их совершенно не интересуют.
Да что за диво-то такое?! Такого же просто не может быть! Ведь я прекрасно знаю, что власть плоти сильна над мужчинами, и любой из них непременно должен был превратиться в обуянного желанием скота, увидев почти полностью разоблаченную девицу (пусть и не совсем человеческой породы)… А тут их, этих девиц-обезьянок, даже не одна, а великое множество!
И вдруг я вспомнила, как на этих остроухих распутниц смотрели НАШИ мужчины. Да-да, наши раненые глазели на них именно так, как и должны были в моем представлении – казалось, эти мужчины совершенно забыли обо всем на свете.
В их глазах горела похоть, скотский инстинкт овладел ими. Они явно были довольны зрелищем… Но при этом они никак не проявляли желания прикоснуться к остроухим бесстыдницам. И, поразмыслив, я поняла, почему. Дело было не в ранениях – многие из наших подопечных были не столь тяжело ранены, а некоторые уже шли на поправку.
