Севастопольский блиц

Когда же мы собрались, прямо в воздухе отрылась дыра, откуда веяло жаром, как из печи для выпечки хлеба. У меня от этого зрелища захватило дух; будь я более слабонервной, непременно грохнулась бы в обморок… Но я лишь слегка пошатнулась и стала смотреть, как из дыры выбегают низенькие коренастые женщины – они проворно и ловко хватали носилки с ранеными и тащили их туда, в это пекло… И никто не сопротивлялся, ведь все помнили, насколько суровы пришельцы к тем, кто не выполняет их распоряжения. Я набралась храбрости и, зажмурившись, тоже шагнула в эту дыру.

Да и как же я могла поступить иначе – ведь туда унесли моих раненых…

Первое, что я почувствовала – это жестокий жар, который охватил все мое тело, второе – как по спине и по ногам вдруг побежали тонкие ручейки пота. Что это? Преисподняя? Я с изумлением озираюсь по сторонам, втягиваю носом густой, знойный, ароматный воздух, обвожу взглядом раскинувшуюся передо мной площадь с фонтаном, будто пришедшую из восточной сказки, смотрю на висящее в зените раскаленное солнце… и не могу поверить в то, что со мной произошло.

Все будто бы во сне; но щипки самой себя не помогают. Мне приходится лишь принять это. Мои губы постоянно нашептывают молитву, но отчего-то Господь не отвечает мне привычным образом: он не вкладывает мне в голову правильных мыслей… И впервые я ощутила свою беспомощность. Но еще страшнее этой беспомощности было бы, если бы мои подопечные заметили мое состояние. И потому я продолжала поддерживать их и подбадривать, и мои помощницы, следуя моему примеру, делали то же самое.

Впрочем, это продолжалось недолго. Хозяева этого места вскоре отделили персонал от пациентов. Высокая худая женщина в белых одеждах объявила, что нас самих почти всех лечить надо, и пока это не будет сделано, нас и на пушечный выстрел не подпустят к пациентам. А посему – девочки налево, мальчики направо, личный медосмотр и водные процедуры. Раз-два.

Достаточно скоро я поняла, что нам не собираются причинять вреда.

Осмотр сестер милосердия проводила молоденькая девушка, почти девочка. Она заставила меня раздеться догола (меня, викторианскую леди), после чего долго тыкала пальцами в разные места. Потом велела пройти, не одеваясь, в следующую комнату – там меня обрили во всех местах, кроме головы и заставили вымыться горячей водой с ног до головы. «Вы смердите, леди, как застарелое помойное ведро», – сказала мне та особа, что направила в купальню.