Севастопольский блиц

Нас, пленников, проталкивают в самый конец помещения, обширного как каретный сарай. Не зная, что меня ждет, я высматриваю своих близких. Где-то послышался детский плач – мне показалось, что это мой младшенький, и я крикнула: «Леопольд!». Но плач тут же утих, а я вдруг увидела своего Альберта. Он стоял в самом дальнем углу, по возможности стараясь сохранять достоинство, и маленький Леопольд был у него на руках. Остальные дети были там же, никто не потерялся, и я, подумав, о том, как хорошо иметь такого надежного мужа, возблагодарила Господа за его небольшую милость.

– Будьте прокляты, дети Дьявола! Будь проклята ваша Россия, ваш император и весь ваш дикий народ! Вы все сдохнете! – орал виконт Пальмерстон, но конвоиры остались индифферентны к его воплям. Скорее всего, они не знали английского языка и все его истерические выкрики значили для них не больше чем мычание барана. А может, они вовсе и не были русскими, и потому оскорбления в адрес России и ее императора не имели для них большого значения.

И вот раздался лязг и скрежет – и дневной свет, в небольших количествах попадавший внутрь через раскрытый люк, исчез. Пол под ногами как-то странно дернулся, и я поняла, что мы летим – летим из старой доброй Англии туда, откуда в нашем мире и появилось это летающее чудовище. Инстинктивно обернувшись через плечо на звук закрывающегося люка, я увидела, что заполонившие помещение солдаты неизвестной мне армии принялись снимать свои шлемы с забралами… И тут оказалось, что все они – молодые женщины, красивые какой-то дикарской красотой.

И самое главное, у большинства из них были острые нечеловеческие уши, как у каких-то зверушек. Они радовались, посмеивались, обменивались улыбками, как будто не они только что хладнокровно убили несколько десятков британских солдат. Адские демонессы – вот кто они такие! И если они попадут в руки английского правосудия, то их ждет костер и только костер!

И тут помещение потряс торжествующий клич такой силы, что я чуть не оглохла.

Это наши враги радовались своему успеху, и от этого у меня на сердце стало особенно горько. Это было возмутительно, неслыханно! Варвары, грубые дикари! Я задыхалась от переполнявшего меня чувства негодования. Я им все, все выскажу! Раз они не лишили меня жизни сразу, то, наверное, у них есть какие-то планы в моем отношении.