Севастопольский блиц

Кто-то куда-то бежит, его ловят и силой тащат в чрево летающего чудовища, как старика Пэма – вон его волокут, лицо его окровавлено, а глаза безумны. Кто-то молится, упав на колени, как моя старшая дочь Виктория – к таким подходят и, подняв на ноги, относительно вежливо уводят туда же. Они хватают моих детей и волокут их к себе! Вот парочка великанов тащит переброшенных через плечо потерявших сознание фрейлин французской императрицы. Наверняка они предвкушают, что будут делать с несчастными женщинами, когда притащат их в свое логово.

Все происходящее настолько не от мира сего, что я не понимаю, действительно я вижу все это своими глазами или же это безумные видения, вызванные злоупотреблением хлороформа, как об этом предупреждали некоторые доктора.

Я по-прежнему стою на месте. И тут же, напротив меня, стоит император французов с супругой – они, как и я, застыв на месте, озираются по сторонам, их лица бледны, оба они какие-то жалкие, съежившиеся… Боже, неужели у меня точно такой же вид? Ведь мне страшно, страшно, страшно… Страшно, несмотря на то, что нас, монархов, никто пока не трогает и никуда не тащит.

Вся расправа идет над нашими близкими и приближенными. Мне страшно настолько, что перед глазами колышется мутная пелена, а внутри словно растет ледяной ком, который давит на мои внутренности нехорошими позывами… Ноги мои подкашиваются; кажется, меня качает. Ничего не разобрать в ужасающей суматохе… Или это у меня расфокусировалось зрение?

И вот настал момент, когда демоны обратились в нашу сторону… Я не вижу их лиц, потому что они прикрыты забралами, но почему-то мне кажется, что это женщины, женщины-воины.

Одна из них, кстати, не великанша, а вполне нормального роста, обращается к нам на довольно хорошем английском языке и требует, чтобы мы добровольно прошли внутрь этого чудовища, потому что в противном случае к нам применят силу. Французский император очень испуган, он капитулирует и без сопротивления позволяет себя увести. Следом за ним ведут его супругу, с двух сторон крепко поддерживая ее за локти. Она спотыкается, путаясь в своих длинных юбках, ее качает от страха… Я тоже испугана, да так, что не могу ни пошевелиться, ни ответить что-либо. Железные пальцы сжимают мои локти, меня тоже ведут в чрево этого летающего чудовища… И точно так же, как французская императрица, я спотыкаюсь и путаюсь в юбках, но мои крепкие спутники не дают мне упасть.

Там, внутри, теснота и полумрак.