Севастопольский блиц

И хоть это совершенно не мое дело (для сбора пленных у нас есть первопризывные амазонки, которые даже в полной экипировке выглядят не так страшно, как мы, бойцовые остроухие), забрасываю самозарядку за спину и хватаю пытающегося увернуться от меня первого попавшегося мелкого. Врешь, от тети Мэи Кун тебе не уйти… Существо визжит, царапается и пытается кусаться, но все бесполезно. Передаю его амазонкам и оглядываюсь по сторонам. Чисто. Признаков сопротивления нет, все у наших под контролем. Важных персон ведут к штурмоносцу под локти, потерявших сознание нервных девок-фрейлин несут на плече как мешки картошки, визжащих мелких тащат как каких-нибудь поросят.

Все, звук работы импеллеров штурмоносца становится выше, а по мысленной связи Единства проходит сигнал эвакуации. Кто не успеет – останется здесь. Зачем-то нагибаюсь и подбираю с земли расшитую золотом и перьями забытую треуголку того пузана. Красивая же вещь. После чего, не особо торопясь, одной из последних отступаю в десантный трюм.

Штурмоносец отрывается от земли, створки десантных ворот сдвигаются, отрезая нас от внешнего мира.

Все – мы в воздухе. По связи Единства проходит сообщение нашего обожаемого командующего, что операция прошла успешно, все подлежавшие захвату объекты особой важности захвачены, из наших никто не погиб и не остался брошен, опоздав к старту – а значит, всем ордена, благодарность в приказе и рукопожатие перед строем. Громкий крик «Ура!», причем не мысленный, а самый настоящий, вырывается из сотни глоток и оглушает даже нас самих, а не только захваченных в плен членов королевских семейств и прихваченных за компанию их прихлебателей. Ничего, потерпят, похвала нашего обожаемого командующего того стоит.

Сначала все было хорошо, мило и привычно: светило солнце, играл духовой оркестр, улыбались люди, император уже было готов поцеловать мою руку… а потом, будто из приоткрывшегося склепа, внезапно подул ледяной ветер и все вокруг нас стало рушиться. Это было словно в страшном сне…

От ужаса я не могу пошевелиться.

Я так и стою с вытянутой вперед рукой, слыша вокруг себя звуки молниеносно надвигающегося Апокалипсиса: это похоже на то, словно на тысячах арф лопаются басовые струны… От этого звука, как от гласа Иерихонской трубы, с гулким грохотом осыпаются стены Виндзорского дворца, преграждая нам путь к спасению… если бы мы только могли пошевелиться. Я вижу, как серые клубы пыли вздымаются вверх и тут же оседают бесформенными клочьями и обломками.