Севастопольский блиц

 – И каким же образом вы собираетесь помочь и облегчить мои страдания? Может быть, вы знаете, как выбраться отсюда? как убить всех этих злобных русских вместе с их Артанским князем и вернуть величие нашей Империи?

– Ваше величество… – сказала Флоренс Найтингейл, не обращая внимания на мой сарказм, – В первую очередь Вам следует думать о том, как выбраться из плена своих заблуждений, убить в себе дьявола и вернуть величие вашей душе… Вспомните, ведь вы же христианка, а не злобная язычница, радующаяся мучениям людей, которых она считает своими врагами.

– Что ты говоришь? Я не понимаю… – прошептала я.

Я в растерянности стояла перед ней – такой умиротворенной, чистой, словно окутанной Господней благодатью. Я хотела, чтобы она говорила. Я хотела слушать ее. Мне казалось, что речь Флоренс, все эти странные ее слова пробуждают во мне что-то давным-давно похороненное и забытое…

– Ваше величество… – сказала она, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь проникнуть вглубь моей души, – я вас прошу – послушайте меня и не перебивайте.

Артанский князь – совсем не кровожадный монстр, каким вы его себе представляете. Он не испытывает ненависти к вам лично и к вашей стране. Он ненавидит лишь то зло, которое живет вас, глубоко запустив свои черные щупальца в вашу душу.

– Но он собирается казнить меня! – воскликнула я, не выдержав. – Ему угодно, чтобы я разделила участь Анны Болейн, Джейн Грей и Марии Антуанетты!

– Нет, ваше величество, это не так, – уверенно сказала Флоренс, – Артанскому князю чужда бессмысленная жестокость, он не поклонник кровавых зрелищ и не имеет обыкновения отправлять женщин на казнь.

И вообще, он убивает только сражаясь на поле боя. Было одно исключение из этих правил, но там было сообщество людей, добровольно превратившееся в кровожадных гиен. Так что вы ошибаетесь относительно его намерений.

– Но… это! – я показала рукой на ворот своего отвратительного одеяния. – Это одежда приговоренной… если на платье нет ворота, то, скорее всего, мне отрубят голову.

Топором по-старинному или на новомодной гильотине.

– Нет, – мягко возразила Флоренс. – То, что на вас – это просто одежда, и ничего более. Одежда, которая должна помочь вам осознать свои прегрешения, и которая, в конце концов, просто более удобна, чем ваш пышный наряд. Кроме того…

– Прегрешения? – перебила я ее, чувствуя, как пьянящая радость разливается по моему телу, так что ноги даже стали подкашиваться и мне пришлось присесть на край койки.