Севастопольский блиц

Я драла свои волосы, я вытягивала их, чтобы только голова моя соответствовала позорному одеянию приговоренной – странная логика сходящей с ума женщины, которая знает, что скоро умрет. Я выдирала целые пряди, меня трясло, я слышала свое собственное хриплое дыхание. Я остановилась только когда устала. Я стояла посреди кельи с распущенными свисающими до колен всклокоченными волосами, и, должно быть, больше всего походила на ведьму. И вот, когда я отчетливо представила, как выгляжу со стороны – я больше не могла контролировать себя.

Мною словно овладел демон. Сначала я пронзительно взвизгнула, а потом визг сменился протяжным воем, перемежаемым бурными рыданиями. Такой истерики мне еще не приходилось переживать. Я что-то выкрикивала, я к кому-то взывала, речь моя была сумбурной. Я царапала свое лицо, каталась по полу, била кулаком о стены…

Не знаю, сколько продолжался мой безумный припадок. Внезапно я услышала отчетливый дробный стук в дверь, в котором не было ни тревожности, ни суетливости; он звучал четко и уверенно.

Звук этот подействовал на меня совершенно неожиданным образом. Я замолчала. Поднялась с пола. Тряхнула головой, чтобы откинуть назад свои спутанные космы. Затем повернулась к двери.

Стук прозвучал снова. Не знаю, что было в этом звуке такого – но на меня как будто снизошло какое-то умиротворение. В сердце моем запела надежда. Пока еще слабый и неразборчивый, голос ее побуждал приблизиться к двери, чтобы впустить странного гостя… Но как же я его впущу? Открывать дверь не в моей власти, ведь я узница… Но почему-то, повинуясь необъяснимому побуждению, я все же подошла к двери и спросила:

– Это Флоренс Найтингейл, – раздалось из-за двери, – впустите меня, Ваше Величество…

Флоренс Найтингейл? Как? И она здесь? Ходит свободно, не заперта в келье? Как странно… А еще более странно и даже, пожалуй, абсурдно то, что она просить меня впустить ее… Она что, думает, что я тут в качестве почетной гостьи?

– Я не могу впустить вас, мисс Найтингейл, – ответила я, – я тут заперта.

– Можете, – в голосе Флоренс было столько уверенности, что я вся превратилась во внимание. – Только скажите, что вы хотите меня видеть, и дверь откроется. Выйти вам не дадут, а вот впускать или не впускать гостей, кроме самого хозяина этого места, вы в полном праве.

Что она говорит? Что за безумные речи? Впрочем, не все ли равно… Не я ли сама только что сама была во власти безумия, вызванного отчаянием… Что ж, я сделаю так, как она говорит.