Севастопольский блиц

Без земли мужиков освобождать бессмысленно, и также бессмысленно поддерживать все дворянство, так сказать, оптом. Испомещали дворян за службу государю, а потому и поддержка должна идти исключительно служилому сословию. А то получится прямая перекачка средств за рубежи отчизны. Мужик должен развиваться и богатеть – не только в виде отдельных представителей, но и весь в массе. Жирного мужика и стричь приятнее, и размножается он гораздо быстрее. И самое главное – нужно как можно скорее ввести личную свободу, потому что без этого я могу и осерчать, особенно если к тому времени буду находиться в высоких мирах.

Но даже если мужиков освободить «с землей» и вообще сделать все правильно, при имеющейся скорости прироста населения эта земля быстро кончится. Сразу, пока еще нет такой остроты, необходимо тянуть чугунку на восток от Москвы через Уральский хребет до самого Тихого океана, и расселять, расселять, расселять вдоль этой чугунки народ, путь даже взятый с деревень Центральной России в рамках рекрутского набора. Впрочем, для того чтобы уточнить позиции, я обещал Елене Павловне подобрать консультантов в верхних мирах. Должны же в 1904-м году найтись специалисты по крестьянской реформе, которые просто объяснили, что к чему и почему. И не только Александру Николаевичу в середине девятнадцатого века, но Николаю Павловичу с фельдмаршалом Кутузовым в начале того же столетия. Чтобы по два раза не делали одни и те же глупости, а то я в этих вопросах немного плаваю. Ну а сейчас у нас идет разговор не об этом. Обсуждаем большую, то есть международную, политику…

– Итак, господа, – сказал я собравшимся в конце совещания, – я вас поздравляю – несчастную войну в Крыму можно считать завершенной. Хочется верить, что присутствующие здесь приложат все усилия для того, чтобы еще лет сто такое безобразие не могло повториться. И помните, что с каждым годом затраты на войну все масштабнее, жертвы и разрушения обширнее, а результаты все мизернее. Вы не поверите, но лет через шестьдесят, можно будет поднять на уши всю Европу, прободаться четыре года в ожесточенных сражениях, уложить в землю десять миллионов солдат, еще тридцать оставить калеками и получить двадцатилетнее перемирие на исходных рубежах, которое разразится еще одной, более жестокой войной.

И имейте в виду: мне бы не хотелось возвращаться в ваш мир, чтобы по второму разу править недоделки. Вы уж поверьте, если я буду вынужден это сделать, то мучительно больно будет всем.