Если будет таково пожелание князя Серегина, войска коалиционеров в Крыму будут разгромлены вдребезги – и тогда им придется либо пойти на мир с Российской Империей, либо готовиться к тому, что война перекинется на их территорию…
Господи, насколько мне неинтересно было обсуждение чисто военных вопросов, настолько же меня увлекали хитросплетения европейской политики… А в них Артанский князь, к моему удивлению, тоже оказался большим докой.
– Разбить под Севастополем господ коалиционеров, – с хмурым видом сказал я, – это примерно треть дела.
Едва мы двинемся дальше по своим делам, последует попытка реванша, причем в расширенном составе. А как же иначе, ведь после своей победы Россия станет представлять угрозу общему миропорядку. Швецию и Пруссию общими усилиями уломают принять участие в великом походе на восток, а Австрия и сама побежит вприпрыжку – и получится у вас Великая Отечественная война на девяносто лет раньше. Сдюжите ли вы в одиночку против всей Европы, особенно если мое войско в это время будет втянуто в тяжелые бои в верхних мирах и не сможет снять оттуда вам на помощь ни одного солдата?
– Погодите, Сергей Сергеевич, – сказал граф Орлов, – во-первых, поясните нам, о какой великой отечественной войне идет речь? Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года мы знаем, а вот Великую Отечественную – нет.
Во вторых – что такое эти самые ваши верхние миры и почему ваша армия может быть там связана тяжелыми боями?
– Начнем с верхних миров, Алексей Федорович, – со вздохом ответил я, – это те миры, события в которых происходят после нынешней даты, а нижние миры, соответственно, предшествуют вашему миру.
Пока для нас верхние миры выглядят как запертые двери с табличками «1904», «1914» и «1941», но мы-то знаем, что во всех этих годах Россия вела тяжелые затяжные войны. И там, в отличие от вашего мира, в первую очередь мне понадобится умение громить вражеские армии и осаживать вторжения, и уж потом придется заниматься политическими интригами.
Последний из этих годов, тысяча девятьсот сорок первый, и является годом начала той самой Великой Отечественной войны, когда на Россию, как и в тысяча восемьсот двенадцатом году, попер завоеватель, перед тем подмявший под себя всю Европу. Только вот та война больше походила не на цивилизованные войны вашего девятнадцатого века, а на нашествие двуногой саранчи, как во времена Батыя, Мамая и Тохтамыша.
