Север и Юг

Не узнаете! Как поживает миссис Торнтон? Погода сегодня превосходная! Должен признаться, однако, что мы, врачи, такую жару не приветствуем!

— Прошу простить, доктор Доналдсон. Честное слово, задумался. Матушка в добром здравии, благодарю. День действительно прекрасный и, надеюсь, благоприятный для урожая. Если пшеница уродится, на будущий год торговля пойдет вверх, что бы там ни ворчали доктора.

— Да-да. Каждому свое. Ваша плохая погода и ваши плохие времена нас вполне устраивают. К вашему сведению, когда торговля падает, жители Милтона чаще болеют и отправляются на тот свет.

— Меня это не касается, доктор. Иногда думаю, что сделан из железа: даже самые гадкие новости не влияют на пульс — бьется так же ровно, как всегда. Эта забастовка, которая затрагивает меня больше, чем кого-то еще в Милтоне — даже больше, чем Хампера, — никоим образом не повлияла на аппетит. Так что, доктор, от меня вам толку мало.

— Кстати, именно вы порекомендовали мне хорошую пациентку. Бедная леди! Оставим этот циничный, бессердечный тон.

Я всерьез считаю, что миссис Хейл — ваша знакомая из Крамптона — вряд ли протянет дольше нескольких недель. С самого начала мало верил в эффективность лечения, о чем, кажется, уже вам говорил, а сегодня навестил больную и совсем расстроился.

Мистер Торнтон долго молчал. Хваленая ровность пульса на миг предала.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он наконец изменившимся голосом. — Вы знаете… успели заметить, что семья не слишком богата.

Есть ли какие-то особые удобства или деликатесы, способные порадовать больную?

— Нет. — Доктор Доналдсон решительно покачал головой. — Ей постоянно хочется фруктов — так влияет лихорадка, — однако груши-скороспелки подходят ничуть не хуже всего остального, а их на рынке полно.

— Если понадобится что-нибудь особенное, немедленно сообщите, — горячо попросил мистер Торнтон. — Надеюсь на вас.

— О, не беспокойтесь! Даже не подумаю поберечь ваш кошелек, ибо знаю, что он достаточно глубок.

Был бы рад получить карт-бланш в отношении всех моих пациентов и их нужд. Было бы поистине замечательно!

Мистер Торнтон не страдал ни универсальной щедростью, ни склонностью к абстрактной филантропии, но в то же время мало кто мог заподозрить его в конкретной привязанности. И все же сейчас он немедленно отправился в лучшую бакалейную лавку, где выбрал огромную ветку самого красивого пурпурного винограда и дюжину румяных персиков.