Север и Юг

Диксон закрыла ставни, но это папин кабинет. Присядь и отдохни несколько минут, пока я поднимусь и сообщу ему радостную новость.

Маргарет ощупью нашла тонкую свечу и зажгла, а едва слабый огонек позволил увидеть друг друга, почему-то смутилась. Даже при тусклом свете удивил необычно смуглый цвет лица брата и поразили редкой красоты ярко-синие глаза, слегка прищуренные в ответной попытке рассмотреть сестру. Взаимная симпатия вспыхнула мгновенно, однако оба молчали. Маргарет тотчас поняла, что полюбит в брате друга ничуть не меньше, чем уже любила в нем родного человека.

По лестнице она поднималась с удивительно легким сердцем. Горе не уменьшилось, однако перестало давить с прежней тяжестью: ведь теперь рядом с ней крепкий, надежный мужчина, способный принять на свои плечи часть груза. Отчаяние отца уже не казалось безысходным. Он все так же беспомощно лежал на столе, но Маргарет теперь знала, как его поднять, и в неуемной радости слишком неосмотрительно воспользовалась оружием. Она нежно обвила руками шею отца, вынудив поднять голову и посмотреть в глаза, чтобы почерпнуть уверенность и силу.

— Папа, отгадай, кто приехал!

Мистер Хейл взглянул на нее вполне осознанно: сквозь туман печали пробилась искра истины, но он тут же недоверчиво ее погасил, опять бросился на стол, уронил голову на вытянутые руки и что-то прошептал. Маргарет склонилась и услышала:

— Только не говори, что Фредерик. Нет, не Фредерик. Я не выдержу. Слишком устал. И мама умирает!

Он зарыдал как ребенок. Сцена столь разительно отличалась от той, которую Маргарет представляла, что разочарование оказалось жестоким.

После долгого молчания она опять заговорила, но на сей раз очень осторожно и нежно.

— Папа, это действительно Фредерик! Представляешь, как обрадуется мама? А мы порадуемся за нее и за него — за нашего бедного, бедного мальчика!

Отец не изменил позы, но понять, о чем говорит дочь, попытался и наконец, все еще пряча лицо, спросил:

— В кабинете, совсем один. Я зажгла свечку и побежала к тебе, а он сидит в одиночестве и наверняка думает почему…

— Пойду к нему! — перебил мистер Хейл и, поднявшись, оперся на руку дочери, рассчитывая на поддержку.

Она подвела его к двери кабинета, но до такой степени разволновалась, что побоялась войти и увидеть первую минуту встречи, поэтому повернулась, бегом взлетела по лестнице в свою комнату, бросилась на кровать и расплакалась. Впервые за долгое время Маргарет позволила себе дать волю чувствам. Напряжение оказалось огромным, запредельным.