Север и Юг

Фредерик принялся нетерпеливо шагать из угла в угол, наконец заговорил:

— В Кадисе я мог бы получить кредит, а здесь, из-за смены имени, нет. Почему отец уехал из Хелстона? Это стало роковой ошибкой.

— Нет, это не так, — мрачно возразила Маргарет. — И прошу: никогда и ни при каких обстоятельствах не произноси при папе подобных слов. Он и так казнит себя, и сила его раскаяния велика!

Фредерик снова принялся мерить шагами комнату, но вдруг остановился напротив и, заботливо заглянув сестре в лицо, проговорил с уверенным спокойствием старшего брата:

— Малышка Маргарет, давай надеяться, пока можно, несмотря на приговор тысячи врачей.

Держись, найди силы верить в лучшее!

Маргарет смогла заговорить не сразу, да и то шепотом.

— Надо научиться смирению и доверию. О, Фредерик! Мама так меня полюбила! А я начала ее понимать. И вот смерть хочет нас разлучить!

— Ну-ну, хватит! Пойдем лучше наверх, сделаем что-нибудь полезное, вместо того чтобы тратить драгоценное время на нытье.

Размышления не раз повергали меня в уныние, дорогая, а вот дела — ни разу в жизни. Мой девиз пародирует известное изречение: «Добывай деньги, сын мой. Если сможешь, честно, но добывай деньги». Так вот: делай что-нибудь, сестра моя. Если сможешь, делай добро, но делай что-нибудь.

— В том числе и глупости, — добавила Маргарет, улыбнувшись сквозь слезы.

— Непременно. Единственное, что я исключаю, это последующее раскаяние. Если совесть неспокойна, то постарайся поскорее прикрыть дурной поступок добрым.

Вспомни, как в детстве мы спешили ладонью стереть с грифельной доски неверную сумму и на ее месте написать другую. Это казалось правильнее, чем смачивать губку слезами: и быстрее, и надежнее.

Если поначалу девиз брата показался Маргарет грубоватым, то вскоре она убедилась, что на деле теория воплощается в практику доброты. После бессонной ночи рядом с матушкой (ибо Фредерик настоял на дежурстве) с утра он принялся мастерить Диксон скамеечку для ног, потому что та начала ощущать последствия долгого сидения возле больной.

За завтраком заинтересовал мистера Хейла живым, ярким, смелым рассказом о дикой жизни в Мексике и странах Южной Америки. Маргарет давно бы отчаялась вывести отца из подавленного состояния, и даже больше того: сама попала бы под его влияние и утратила способность говорить, — а Фред, в точном соответствии со своей теорией, постоянно что-то делал.