Север и Юг

 — Счастлива сообщить, что не обещала ни доброты, ни великодушия, поскольку уже тогда понимала, что не смогу проявить подобных качеств в отношении этой самоуверенной и независимой особы. Но проявить внимание, достойное собственной дочери, как и обещала, собираюсь: поговорю с ней так, как поговорила бы с Фанни, если бы узнала, что та разгуливала с молодым человеком в темноте на какой-то безлюдной станции. Упомяну только о тех обстоятельствах, которые действительно известны, без малейшего намека на «серьезные основания», которые ты так и не пожелал раскрыть.

Таким образом я сдержу данное миссис Хейл слово и исполню свой долг.

— Она этого не вынесет! — страстно воскликнул Джон.

— Никуда не денется, если начать беседу с имени покойной матери.

— Достаточно! — перебил сын. — Больше ничего не говори. Не могу об этом думать. Как бы ты ни обратилась к мисс Хейл, это все равно будет лучше, чем оставить ее наедине с проблемами. О, этот взгляд, полный любви!

Торнтон быстрым шагом покинул гостиную и по пути в свою комнату пробормотал сквозь зубы:

— И проклятая ложь, раскрывшая постыдную тайну, недостойную света! О, Маргарет, Маргарет! Как жестоко ты поступила! Почему не смогла полюбить меня? Пусть я неотесан и груб, но никогда не заставил бы тебя лгать!

Чем дольше миссис Торнтон обдумывала мольбу сына милостиво отнестись к неосторожному поведению мисс Хейл, тем строже ее судила.

Мысль об отповеди под предлогом исполнения долга доставляла хищное удовольствие. Она предвкушала, как устоит против обаяния, которым, как известно, Маргарет умело пользовалась. Блестящие черные волосы, гладкая чистая кожа, лучистые глаза — ничто не заставит сдержать сурового упрека, который миссис Торнтон сочиняла едва ли не полночи.

Она знала, что дома, потому что видела ее возле окна. Прежде чем Марта успела ответить, миссис Торнтон вошла в крошечный холл.

Маргарет сидела в одиночестве за письмом к Эдит, в котором повествовала о последних днях матушки. Занятие настроило ее на грустный лад, так что, когда объявили о визите миссис Торнтон, пришлось спешно смахнуть слезы.

Мисс Хейл встретила гостью настолько радушно и благородно, что та растерялась и не смогла произнести заготовленную речь, в отстутствие адресата представлявшуюся пусть и резкой, но праведной. Низкий красивый голос сегодня звучал мягче, чем обычно, а манеры казались более сердечными, поскольку душа наполнилась благодарностью за сочувствие в горе и великодушный визит.