Север и Юг

Маргарет старалась найти интересные темы: похвалила Марту — служанку, рекомендованную миссис Торнтон; рассказала, что попросила Эдит прислать ноты греческой арии, заинтересовавшей мисс Торнтон. Гостья окончательно смутилась и растерялась. Среди лепестков роз отточенный дамасский клинок казался абсолютно неуместным. Пытаясь заставить себя исполнить долг, достойная леди молчала, но наконец все-таки подстегнула волю случайно промелькнувшим подозрением: что, если вся эта сладость направлена на умиротворение; что, если связь с возлюбленным каким-то образом развалилась и мисс Хейл решила привлечь отвергнутого поклонника? Бедная Маргарет! Во враждебном подозрении заключалось так много правды! Миссис Торнтон доводилась матушкой человеку, чье расположение она высоко ценила и боялась потерять.

Миссис Торнтон поднялась, намереваясь уйти, но все же напоследок решила высказать главное — то, ради чего приехала, — и, откашлявшись, начала:

— Мисс Хейл, мне предстоит исполнить долг. Я обещала вашей бедной матушке, что, пока пребываю в здравом рассудке, не позволю вам поступать неправильно или… неосторожно без должной оценки поведения — во всяком случае, без совета, который вы вольны принять или отвергнуть.

Маргарет покраснела, словно и правда совершила преступление, и в ужасе посмотрела на миссис Торнтон, решив, что леди собирается говорить о лжи… что мистер Торнтон прислал ее, чтобы объяснить опасность быть уличенной в суде! И хотя сердце дрогнуло оттого, что он не захотел приехать сам, чувство вины заставило терпеливо и покорно выслушать все обвинения на этот счет.

Миссис Торнтон продолжила:

— Сначала, услышав от одной из служанок, что вас видели гуляющей в сопровождении джентльмена далеко от дома — на станции Аутвуд, — да еще в сумерках, я не поверила собственным ушам, но с сожалением сообщаю, что сын подтвердил неприглядную историю.

Глаза Маргарет сверкнули гневом. Новая идея показалсь невыносимо оскорбительной.