Север и Юг

Вот так: выпрямись, вытяни правую руку вперед и вверх, как жезл, и повтори за мной: «На счет „раз“ — молчим; на счет „два“ — стоим; на счет „три“ — смотрим; на счет „четыре“ — идем!».

С важностью бывалого члена парламента малыш произнес слова методистского гимна, явно сложные для его понимания, но покоряющие своим колеблющимся ритмом. После того как Маргарет наградила юного артиста аплодисментами, Николас потребовал исполнить следующий гимн, а потом и еще один, невольно проявив интерес к священным текстам, которые прежде с пренебрежением отвергал.

Домой Маргарет вернулась значительно позже, чем обычно подавался чай, но сейчас ее никто не ждал. Радовало и то, что можно спокойно предаться собственным мыслям, а не наблюдать с тревогой за отцом, чтобы понять, какую линию поведения выбрать. Немного перекусив, она решила просмотреть почту и отобрать письма, которые требовалось прочесть в первую очередь.

Среди корреспонденции попались четыре-пять посланий от мистера Генри Леннокса, и Маргарет внимательно перечитала их с единственной целью: понять, насколько иллюзорны шансы брата на восстановление справедливости.

Адвокат описывал, какие именно предпринял действия, чтобы помочь Фредерику, но отложив последнее письмо и обдумав сложившуюся картину, она внезапно обратила внимание на сквозившую между строк личную заинтересованность автора. Несмотря на деловой тон писем, было ясно, что мистер Леннокс не забыл о прежних отношениях с мисс Хейл. Письма свидетельствовали о глубоком уме и профессиональном опыте автора, их следовало сохранить как особенно ценные, и Маргарет бережно сложила конверты в стопку.

Покончив с этим небольшим, но важным делом, она внезапно подумала об отце так, как не думала еще никогда, — едва ли не обвинив себя в том, что воспринимает одиночество (а следовательно, и отсутствие мистера Хейла) как облегчение. Два дня полной свободы помогли восстановить силы и даже взглянуть на мир с надеждой. Планы, прежде представлявшиеся в обличье обременительных задач, теперь явились в виде удовольствий.

Глаза освободились от болезненного тумана, и собственное положение открылось в правдивом свете. Если бы мистер Торнтон вернул ей былую дружбу — нет, достаточно и того, чтобы время от времени приходил к отцу, как в прежние дни, хоть она и не должна его видеть, — то будущая жизнь, пусть и не слишком радостная, могла бы показаться ясной и ровной.

Маргарет вздохнула и поднялась, намереваясь подготовиться ко сну.