Север и Юг

Не имея сил поддержать тебя духовно, ибо понимает твое превосходство в подобных вопросах, он старается обепечить тебя материально. У старика нет на свете ни единой родной души, и сердце его спрашивает: «Кто оплачет Адама Белла?». Надеюсь, Маргарет Хейл ему не откажет. Напиши хотя бы пару строк с обратной почтой и сообщи о своем решении. Только без благодарностей.

Маргарет взяла перо и дрожащей рукой нацарапала:

Маргарет Хейл ему не откажет.

Слабость не позволила придумать ничего другого, но даже небольшое усилие до такой степени утомило, что если бы она и попыталась найти иное выражение, то написать бы не смогла.

— Мое дорогое дитя! Письмо тебя расстроило или взволновало? — участливо спросила тетушка Шоу.

— Ни то ни другое, — едва слышно ответила Маргарет. — Когда завтрашний день закончится, станет легче.

— Уверена, милочка, что лучше не станет до тех пор, пока я не увезу тебя прочь из этого ужасного города. Не представляю, как целых два года ты дышала дымом.

— А что оставалось делать? Не могла же я бросить папу и маму.

— Не терзай себя, дорогая. Все, что ни делается, — к лучшему, вот только как вы здесь жили? У нашего дворецкого жилье и то лучше.

— Он не всегда такой мрачный — летом выглядит очень симпатично — и я бывала здесь очень счастлива.

Желая прекратить этот разговор, Маргарет закрыла глаза.

Вечерами заметно холодало, и по распоряжению миссис Шоу в каждой комнате растапливали камин. Тетушка баловала Маргарет как только могла: покупала деликатесы и приятные безделушки — все, в чем сама находила радость и утешение, — но племянница оставалась равнодушной, если вообще замечала подарки.

Несмотря на слабость, в день проходившей в Оксфорде церемонии она не могла усидеть на месте, медленно бродила по комнатам и выбирала вещи, которые хотела бы сохранить. По приказу миссис Шоу Диксон ходила следом: якобы для того, чтобы исполнять распоряжения хозяйки, но с тайной целью при первой же возможности угворить ее прилечь отдохнуть.

— Вот эти книги я оставлю себе, а все остальные отправь мистеру Беллу. Он оценит их и как достойные внимания труды, и как память о папе. Вот это… это после моего отъезда отдай мистеру Торнтону. Сейчас напишу несколько слов.

Маргарет присела к столу и, словно боясь задуматься, торопливо начертала:

Мистер Торнтон, надеюсь эта книга будет напоминать вам о моем отце, которому она принадлежала. Он относился к вам с огромным уважением.