Север и Юг

Когда умер отец и мы тяжело, бедно жили — чего я больше никогда не допущу — ты произнесла много добрых, смелых, благородных, умных слов, которые я ни на миг не забываю. Поговори со мной так же, как в те далекие дни. Давай не будем думать о том, что мир ожесточил наши сердца. Если снова произнесешь золотые слова, возможно, мне удастся вернуть детское чувство набожной простоты. Порой я мысленно повторяю эти истины, но из твоих уст они прозвучат иначе, ведь на твою долю выпало столько испытаний.

— Да, немало, — проговорила матушка сквозь рыдания, — но ни одно из них не сравнится с нынешним горем.

Видеть тебя сброшенным с завоеванной высоты! Да, Господь счел нужным отнестись к тебе строго, очень-очень строго.

Миссис Торнтон горько заплакала, как всегда случается со стариками. Наконец долгая тишина заставила успокоиться. Она прислушалась: ни звука, — огляделась и, увидев, что сын сидит возле стола, раскинув руки и уронив на них голову, бросилась к нему.

Странное застывшее выражение его лица поразило настолько, что на миг показалось предвестником смерти.

Однако стоило неподвижности и бледности уступить место живой мимике и естественному цвету, как все суетные сожаления растаяли перед истинным благословением, которым всегда был и оставался для нее сын. Она возблагодарила Бога с усердием, мгновенно очистившим ум и душу от мятежных чувств.

Джон молча поднялся, открыл ставни и впустил в комнату розовый рассвет. Погода оставалась пронизывающе холодной, восточный ветер не прекращался.

В этом году летние платья не понадобятся, а значит, не потребуются и новые ткани. Следовательно, надежду на скорое оживление торговли пора окончательно оставить.

Разговор с матерью принес огромое облегчение. Стало ясно, что они по-прежнему понимают друг друга и готовы вместе пережить любые трудности. Супруг Фанни с раздражением принял отказ шурина принять участие в спекуляции, которую он настойчиво предлагал, и категорически отверг всякую возможность помощи живыми деньгами: для рискованной операции ему самому требовалась крупная сумма.

В итоге Торнтон пришел к тому единственному выводу, который со страхом отвергал в течение многих недель: ничего иного, кроме как отказаться от бизнеса, столь успешно и безупречно развивавшегося на протяжении многих лет, не оставалось, и занять подчиненное положение. Фабрика Мальборо и жилой дом на ее территории принадлежали ему на условиях долгосрочной аренды. По возможности их следовало сдать новому владельцу.