Север и Юг

 — Сейчас деньги моих кредиторов в безопасности — все до последнего фартинга, — но определить, где заканчиваются мои собственные средства и начинаются чужие, невозможно. Вполне вероятно, что у меня за душой пусто. Рисковать придется деньгами кредиторов.

— Но ведь в случае успеха они ничего не узнают. Так ли страшна спекуляция? Уверена, что нет, иначе ты бы о ней не задумался. Если все получится…

— То я стану богатым человеком, однако запятнаю совесть!

— Почему? Ты никому не навредишь.

— Совершенно верно, но ради собственной выгоды подставлю под удар многих.

Мама, я принял решение! Ты не очень расстроишься, если придется оставить этот дом?

— Нет, но если сын станет другим — не таким, каким я его знаю, — сердце мое разобьется. Что можно сделать, чтобы этого не случилось?

— Остаться прежним Джоном Торнтоном: сохранить себя в любой ситуации, попытаться поступить правильно, даже совершив грубую ошибку, а потом найти силы все начать заново. Но это трудно, мама. Так я планировал действовать.

Слишком поздно обнаружил в своей ситуации новые возможности, и сейчас все кончено. Я слишком стар, чтобы с прежним бесстрашием снова ринуться в бой.

Он отвернулся и закрыл лицо ладонями.

— Не могу понять, как и почему все рушится, — проговорила миссис Торнтон с откровенным вызовом. — Передо мной сидит мой мальчик: любящий сын, честный человек, справедливый хозяин, — ноо почему-то каждое его начинание терпит крах: женщина, которой предлагает сердце, его отвергает как какого-то простолюдина; тяжелый труд не приводит к успеху.

Другие тем временем процветают, богатеют и размахивают своими презренными именами, не опасаясь стыда.

— Стыд никогда меня не касался, — тихо возразил Джон, но мать не пожелала услышать и продолжила:

— Порой я спрашивала себя, куда исчезла справедливость, а теперь не верю, что нечто подобное вообще существовало в мире. И вот теперь ты сам к этому пришел. Ты, мой дорогой сын, вместе с которым, возможно, придется голодать и нам!

Миссис Торнтон крепко обняла и расцеловала сына, не скрывая слез.

— Мама, — прошептал Джон, не размыкая объятий, — но кто же послал мне жребий в жизни, будь то добрый или злой?

В этот миг было не до религии, поэтому мать лишь покачала головой.

— Послушай, — продолжил сын, так и не дождавшись ответа. — Когда-то я тоже бунтовал, но с некоторых пор стараюсь сдерживаться. Помоги мне так, как помогла в детстве.