Северное сияние

Из последних сил Лира подбадривала, тормошила, стращала, пихала, волокла на себе, кляла, трясла, тащила, толкала, ласково и бережно поднимала детишек: кого так, кого эдак, а верный Пантелеймон, едва взглянув на альма девочки или мальчика, тут же подсказывал ей с кем надо так, а с кем — эдак.

— Я вас все равно… я вас вытащу, — бормотала она, с трудом шевеля губами. — Не надейтесь… Я столько шла, чтоб вас… вытащить. И вытащу.

Роджер, как мог, помогал своей подружке. Маленький Билли Коста, который лучше других видел в темноте, старался идти впереди.

Тем временем снег повалил так сильно, что дети, боясь сбиться со следа, могли двигаться только гуськом, вцепившись друг в друга. Господи, если бы вырыть берлогу, поглубже, лечь всем вместе… Прижаться потеснее, тогда не замерзнешь…

Лире все время чудились какие-то звуки. То словно бы слышался рокот двигателя, но не тяжелый, глухой, как у дирижабля, а тоненький, зудящий такой, он то возникал, то пропадал снова.

И вой… собачий? Неужели ездовые собаки? Звук еле пробивался сквозь мириады висевших в воздухе снежных хлопьев, он был такой слабый, что малейшее дуновение ветра сносило его куда-то в сторону. Может, это цаганские собачьи упряжки? А если нет? Мало ли по тундре бродит всяких духов… А может, это альмы-сиротки плачут по своим мальчикам и девочкам… Кто знает?

То ей вдруг казалось, что она видит какие-то огни. Но какие огни в чистом поле? Значит, привиделось. Или духи… А может, они заплутали в снегу и опять вышли к воротам Больвангара?

Нет, там ведь огни были белые, яндарические, а тут впереди маячил тусклый желтый свет лигроиновых фонарей.

Они становились все ближе, и вой собак слышался все отчетливее, и уже совершенно не понимая, наяву она или во сне, Лира видит такие родные лица… Закутанные в меха люди не дают ей упасть, могучие руки Джона Фаа бережно подхватывают девочку и поднимают высоко над землей. Фардер Корам… Как радостно он смеется! У Лиры слипаются глаза. Она еле различает сквозь снежную наволочь, как хлопочут цагане вокруг замерзших детей, как усаживают их в нарты, кутают в шубы, суют им полоски тюленьего мяса, чтоб утолить голод. А вот и Тони Коста… Он то бросается обнимать Билли, то легонько толкает его, то тормошит и снова прижимает к себе… И Роджер…

— Фардер Корам, миленький, Роджер поедет с нами, хорошо? Это ведь я за ним приехала, чтобы его спасти.