Северное сияние

Видимо, Лира здорово отличалась от остальных цаган. Люди глазели на нее, а дети, так и вовсе пальцами показывали. Под конец толпа попросту расступилась, и семейство Коста со своим найденышем шло к дверям Заала по коридору из любопытных, которые смотрели на них, о чем-то переговариваясь.

Вот тут Лире стало по-настоящему не по себе. Она жалась поближе к мамаше Коста, а Пантелеймон, желая подбодрить девочку, обернулся леопардом самого внушительного размера, на какой только был способен. Мамаша Коста павой выступала по ступенькам лестницы, и было видно, что никакая сила не может ни остановить ее, ни заставить идти быстрее.

В Заале горели лигроиновые лампы, их свет выхватывал из темноты лица присутствующих, но могучие стропила и потолок тонули во мраке. Народу было так много, что даже за место на полу приходилось изрядно поработать локтями.

Все места на скамейках уже давно были заняты, но, памятуя, что в тесноте, да не в обиде, люди теснились, дети лезли к взрослым на колени, а альмы устраивались либо в ногах, либо по стенам, уцепившись за грубо обтесанные бревна.

В центре Заала возвышался подиум, на котором стояли восемь резных деревянных кресел. Не успели Лира и ее спутники занять места у стены (поскольку сесть уже было некуда), как откуда-то из темноты на подиум шагнули восемь мужчин и застыли каждый перед своим креслом. По залу прокатилась волна нетерпеливого ожидания: люди зашикали на болтунов, опоздавшие торопились втиснуться на переполненные скамейки.

Это был высокий старик, наделенный, судя по всему, могучей силой. Глядя на его широкие плечи и бычью шею, никто бы и подумать не мог, что ему за семьдесят. Одет он был, как и большинство цаган, в парусиновую куртку и клетчатую рубаху, но весь его облик дышал той властной мощью, что мгновенно выделяет человека из толпы. Лира уже встречала такую силу, поэтому ей на миг показалось, что старик чем-то похож на дядю Азриела или на магистра колледжа Вод Иорданских.

— Знаешь, кто это? Джон Фаа, владыка всех западных цаган, — шепнул ей Тони.

Джон Фаа поднял руку и приготовился говорить.

— Братья и сестры, — прогудел его низкий размеренный голос. — Добро пожаловать на сход. Мы пришли сюда, чтобы слушать и потом решить, что же нам делать. Вы знаете, какая у нас беда.