Читал я, что крапивная ткань чем-то напоминает шёлк, а и правда, есть немного.
– Прекрасно, да! Прекрасно. – Або Светлый Ручей гладила ткань сухонькой рукой, прикладывала её к щеке, вдыхала запах, в общем, вовсю «сканировала» своими методами то, что у нас получилось. – Значит, вот как получается твоя странная одежда, сынок?
– Ну, в принципе – да.
– В принципе? – Або закивала. – Ага, ага, понимаю. А знаешь ли, сынок, эта ткань совсем не такая, как у тебя, тут есть то, чего нет в твоей другой странной одежде. Другая энергетика.
– Знаю, уважаемая. – Я в своё время читал о крапивном полотне, нитках и верёвках. Там и правда полно полезных качеств.
– Помню, ты говорил, что знаешь ещё другие растительные волокна, из которых можно делать ткань.
– Да, есть. Лён, хлопок, шёлк. Последний очень дорогой, но имеет множество достоинств.
– Знаешь, как получить?
– Ну-у, теоретически.
– Теоретически… – Або снова задумчиво кивает. – Ага, ага, понимаю.
– На шёлк я не очень надеялся бы, уважаемая. Хотя читал о дубовых шелкопрядах, но что там и как… не помню.
– Ничего-ничего, ты у меня всё вспомнишь, – ласково улыбается добрая старушка.
– Зато я точно знаю, как делать шерстяную ткань, – быстро соскакиваю я с предстоящих «ментальных пыток», как я это называю. Рассказал тут я, было дело, на свою голову о технике гипноза. И о том, что человек в принципе запоминает всё, что видит, слышит и чувствует, навсегда. Теперь люди-сенсы – Крук, Соле и Сильвер – под руководством мудрой або не спеша, осторожно идут по этой непростой, но очень перспективной дороге.
Ну а самой лакомой точкой приложения усилий является голова Великого знающего.
– Шерстяная ткань?
– Шерстяная ткань! Тёплые вещи, одеяла, ковры… В наших местах она понужнее шёлка будет.
– Шерстяная ткань… – Або снова с закрытыми глазами вдыхает запах крапивного полотна. – Великолепно!
Я стоял на том же месте, что и в первый раз, когда только появился здесь два года назад. Третье половодье, которое я наблюдаю на Волге. Грандиозное, можно сказать, мистическое зрелище.
Я вдыхал полной грудью весенний тёплый ветер.
– Ты знаешь, старый, – обратился я к стоящему рядом Хатаку, – когда я попал, то есть пришёл к вам, единственной моей мыслью было устроиться как можно комфортней и тихо, спокойно дожить до конца своих дней, сколько бы мне их ни было отпущено. Но сначала Соле и Яр, потом Хват, потом другие… Дела, беготня, колгота. Я сам колгочусь и не даю покоя другим… Или они мне не дают.
