Мод и Лили глухо ворчали, скаля зубы и вздыбливая загривок. Они, активно обучаемые Сильвером, давно гавкали лишь по команде или по очень серьёзной причине.
– Это он, сука! Он, Пётр! Дух Зверя! – возбуждённо и зло закричал старый охотник.
– Точно он?
– Он! – Потом последовали продолжительные оч-чень народные идиоматические обороты. – Видишь, видишь, – тыкал Хатак пальцем, – правая задняя лапа слегка загребает внутрь. Я его, мразь, из тысячи узнаю! – Хатак смачно харкнул.
– Как он тут оказался?
– Переплыл реку.
– За каким хреном? – Я честно не понимал.
– За мной. – Хатак мрачно смотрел на цепочку следов, шедшую вдоль берега и терявшуюся в тёмной массе прибрежного леса. – Я тебе говорил, это не просто Длиннолапый, это – Дух Зверя!
Да-а-а, не хорошо. Голодный весенний медведь сам по себе опасен неимоверно, а тут такое… Не только припёрся неизвестно откуда, не только переплыл реку, но и именно тот самый медведь! Уж Хатак-то вряд ли в таком деле может ошибиться. А значит…
– Старый, ты меня пугаешь.
– Я сам готов наложить в штаны, – совершенно серьёзно ответил он.
И никого его слова не развеселили.
– Что будем делать? – спросил Хват.
– Пойдём и убьём его! – потрясая своей колотушкой, хрипло выкрикнул Сильвер.
– Да! Да! – загомонила молодёжь. – У нас есть луки, самострелы! Убьём его издалека!
Хатак молча буравил взглядом огромные следы медведя. Желание расквитаться с ненавистным Длиннолапым боролось с осторожностью старого опытного охотника.
– Нет! – прекратил я его мучения. – Нет! Мы не станем гоняться за хитрой тварью по лесу.
Мы засядем у себя в лагере и не будем из него никуда выходить. Еды у нас хватит надолго. Если ты прав, мой старый друг, он придёт сам. Рано или поздно. Нам надо лишь быть готовыми и не прозевать этот момент.
– Да, – кивнул он, соглашаясь с моими доводами. – Да, засядем в лагере. – Хатак недобро прищурил глаза. – Он обязательно придёт… И мы его хорошенько встретим.
* * *И мы засели в лагере… В первую же ночь Мод и Лили разразились бешеным лаем. Мы все были наготове.
Был собран Убивец, были заготовлены факелы, пропитанные смесью спирта и масла, луки, копья… и ничего. Утром консилиум охотников определил, что Длиннолапый долго стоял, невзирая на кипеж, поднятый в лагере, недалеко от плетня, будто наблюдал и изучал.
После этого три дня медведь кружил вокруг нас, то показываясь на глаза, то пропадая, словно выманивая на открытую местность. Ага, счас! И по ночам он регулярно устраивал нам аврал, чтобы жизнь мёдом не казалась.
