Один за всех и все за одного.
— Это, что такое?
— Одно из правил сотни. Давай-ка ложись спать, завтра поговорим и посмотришь, как мы тут живём.
Следующие четыре дня Павел облазил всю базу, посмотрел жизнь сотни, побывал на всех наших предприятиях. Ну и конечно, бесцеремонно, попросил подарить ему ружье и пистолет. Тихон провел быстрый обучающий курс и научил пользоваться приспособами. Казаки конвоя стали ходить кругами вокруг меня, прося продать им оружие. Отказал, ссылаясь на нехватку. Побывал он на нашем Базаре, с интересом обойдя его.
Наступил день отбытия сотни в поход. Простился с Катей и Адой, взял слово, что они поедут с Марой и будут ждать моего приезда зимой. Так как Петербург закрыт для меня, они приедут в Москву.
Утром выступили. Павел выпросил нашу полёвку и периодически шел пешком в колоне, но на долго его не хватило. Он не выдержал нашего темпа. Командиры шли со своими подразделениями, хотя у каждого была лошадь, которая шла в обозе. По дороге к нам присоединился подполковник Шувалов со своим денщиком.
Он сначала не узнал Павла, который ел кулеш из котелка вместе с нами. Две сотни казаков под командой Дорожного шли впереди нас со своими вьючными лошадьми, обоза у них не было. По дороге остановились в станице Заречной. У полкового штаба стояли ком полка и есаул Худяков с Дорожным. Увидев меня Худяков широко улыбнулся и обнял.
— Вот и свиделись, Пётр Алексеевич, рад встрече с тобой.
— А ты откуда знаешь его, Ефрем?
— Да довелось встречаться, прошу ко мне, Пётр Алексеевич.
— Нет, спасибо, в другой раз, больно много нас, лучше ты к нам.
— Наша сотня днями ушла, меня не пустили турку погонять — Вздохнул Худяков.- Опасаются, что Хайбула вернётся, да уж вернулся, наверно, опять пакость какую задумал. А жаль, я бы с вами пошёл.
— Не кручинься, Ефрем, и здеся делов будет не мало.
Мы сидели у костра с Шуваловым.
— Мне кажется вы поспешили с женитьбой, Петр Алексеевич. Простите, что вторгаюсь в ваше личное, но при данных обстоятельствах мне позволительно. То, что это вызовет гнев императора, не стоит сомневаться.
— У меня не было выбора. Мой отказ от графини дал бы возможность злопыхателям и недоброжелателям, полностью уничтожить её. А так, если придать нужное направление слухам и сплетням, можно создать ореол романтизма вокруг её поступка. Получится красивая история. Если каждый день говорить человеку, что он свинья, он захрюкает.
Шувалов рассмеялся.
— Пожалуй вы правы, Пётр Алексеевич.
К нашему костру подсели Павел и Андрей.
