Шале

Никто не захочет работать с организатором мероприятий, которого считают убийцей, быть другом или любовником такого человека. Мне и самой-то тяжело с этим жить, а мысль о том, что правда может выплыть наружу, для меня вообще невыносима.

— Мне плевать, зачем ты за него вышла, — это не мое дело, — отвечает Кэмерон. — Можешь играть с ним в счастливую семейку или отрезать ему член, если захочешь; главное, чтобы через него бронировали мои шале. В нашем бизнесе, когда на курорте находят труп, продажам может потребоваться дополнительный толчок.

Я незаметно провожу ладонью по лицу, потому что, несмотря на мои усилия, слезы все-таки текут. Кэмерон закатывает глаза.

— Господи боже, Андреа, это произошло двадцать лет назад! Всем уже все равно. Надо жить дальше.

— Мне не все равно, — хрипло говорю я. — И не называй меня так.

Кэмерон усмехается.

— Ну да, теперь ты у нас Реа, правильно? — саркастически замечает он. — Реа Редбуш. Элегантная Реа Редбуш, замужем за богатеньким Хьюго. Новая жизнь, совершенно другой человек… Я понял, что тебе не все равно.

А мне — да. Так что постарайся обращаться с вашим новым гостем повежливей, будь так добра. Кстати, я тоже не собираюсь отсиживаться в кустах. Сегодня приду на ужин, принесу свои соболезнования и тому подобное. Мне нечего стыдиться, нечего бояться, и тебе тоже, хотя за прошедшие годы ты всячески показывала, что боишься, даже очень. Давай уже, отращивай яйца. Увидимся позже.

* * *

Мне претит возвращаться обратно в шале, но дольше отсутствовать уже нельзя.

Я пробираюсь через заднюю дверь и поднимаюсь к нам в комнату. Стаскиваю с себя промокшую верхнюю одежду, ложусь на кровать и крепко зажмуриваю глаза.

Довольно скоро дверь спальни открывается.

— Дорогая? — Хьюго присаживается рядом со мной. — Слава богу, ты вернулась… Я так беспокоился за тебя — в такую-то погоду!.. Как ты себя чувствуешь?

Я открываю глаза.

— Не очень. У меня был приступ мигрени, и я совершенно вымотана. — Тяжелый вздох. — Наверное, это от нервов. Прости за то, что так себя вела.

Мне надо было… побыть в одиночестве.

Хьюго с отсутствующим видом гладит меня по ноге.

— Ничего; главное, что ты вернулась, целая и невредимая. Хотя я по-прежнему считаю, что тебе не следовало выходить в такую погоду, да еще с головной болью, — ворчит он, но уже добродушно.

Я чувствую прилив любви к нему, что случается крайне редко. Бедняжка Хьюго… Он заслуживает кого-то лучше, чем я.

— Ты спустишься к ужину? — продолжает Хьюго. — Милли просила узнать.