Шале

И я тоже виню.

Меня снова выворачивает, но наружу ничего не выходит — желудок пуст. Внезапно я начинаю сознавать, что, возможно, она и не шутит насчет яда. Она что, действительно отравила меня?

И тут до меня доходит, что надо сделать, чтобы она мне помогла.

— Уилл не твой отец, — говорю ей. — И не мог им быть.

— Нет, он мой отец, — перебивает Милли. — Мама мне сказала. И я провела собственное расследование. Я практически все знаю про так называемый «несчастный случай», про него и про тебя. Только поэтому я устроилась работать в «Сноу-Сноу» — хотела разорить компанию Кэмерона.

Тот ведь тоже сыграл свою роль — он был тем самым инструктором, который не проследил за папиной безопасностью. Сначала я собиралась провоцировать отравления у гостей — но не убивать. Чтобы это выглядело, как случайность: несвежая креветка тут, недожаренная курица с сальмонеллой там… Грибы я привезла с собой, высушенные — некоторые более ядовитые, некоторые менее. Я не собиралась прибегать к тяжелой артиллерии — по крайней мере, поначалу.

Я пытаюсь сосредоточиться на ее словах, но комната продолжает вращаться, и у меня такое чувство, что я вот-вот потеряю сознание."

"— Но когда нашли тело отца, ты сам приехал сюда, и мои планы изменились, — продолжает Милли. — Я решила убить вас обоих, тебя и Кэмерона, тем грибным ризотто, потому что вы оба заслуживаете смерти. Но потом вы поменялись местами, и мне пришлось пролить вино и засыпать тарелки осколками, чтобы невиновные не пострадали вместо вас.

Я должен ее остановить! Необходимо, чтобы она мне помогла.

Надо сказать ей. Это мой единственный шанс.

— Ты все поняла неправильно, — начинаю я. — Уилл был бесплоден. Никогда не смог бы завести детей естественным путем.

В груди у меня колет, я едва дышу.

— Прошу, Милли, вызови помощь! Умоляю тебя!

Пару секунд она хранит молчание, и я слышу только свои сдавленные вдохи.

— Что? — осторожно переспрашивает Милли. — Нет, он не был бесплодным. Как такое возможно?

— Рак, — выдыхаю ей в ответ.

 — Еще в детстве. Уилл остался бесплодным. Наверное, он не рассказывал об этом твоей маме.

— Но тогда…

О боже! Вот и пришел момент. Сейчас все откроется. Я должен ей сказать. Заставить это прекратить.

— Получается, это я твой отец, — удается пробормотать мне. — Между мной и твоей мамой… кое-что было. В те каникулы. Как-то днем, когда Уилл катался. Прошу, Милли, я…

Она зажимает ладонью рот.

— Но мама ненавидела тебя! Она сама сказала — незадолго до смерти.