Шанс для злодейки

Вместо текста по бумаге чёрными букашками разбегались непонятные символы. Ха, да это же шифр! Точно шифр, к гадалке не ходи. Я бросилась перебирать остальные конверты и нашла ещё три подобных. Ни на одном из них не было указания адресата, значит, передавали эти послания не через почтовую службу.

Письма отправились к распискам. Пустые конверты я вернула к собратьям и заново возвела шаткую стопку. Было бы здорово найти ключ к этому шифру и упростить всем нам задачу. Я пожалела, что не взяла огня из коридора — света из соседней комнаты едва хватало.

Но тут жизнь решила, что хорошенького понемножку.

В кабинете открылась дверь.

Оцепенение стиснуло позвоночник, спина моментально покрылась холодным потом. Какого чёрта, Радвин же должен был… Но следом я услышала характерное шуршание, с которым многослойные юбки скользят по полу. И шаги звучат слишком легковесно для мужчины, с отчётливым стуком каблука.

Беглый взгляд за спину. Я прикрываю секретер так, чтобы не услышали, хватаю брошенную коробку и лихорадочно соображаю, как выкрутиться.

— Ты опять засел в своём логове? — голос, который я уже слышала. Глубокий и грудной, он непостижимым образом несёт под своим бархатом ледяные иглы. — Фредевин, я не думаю, что было хорошей…

Королева Бриония не заходит внутрь. Она останавливается на пороге, и выгнутые дугой брови приподнимаются. С опущенной головой я делаю поклон. Кроткая девица, не смеющая поднять глаза на королеву. Прижатая к животу картонка скрипит от того, что я сжимаю её слишком сильно.

— Как ты здесь оказалась? — спрашивает королева. Она всё ещё не решается переступить порог, замечаю я, но с явным интересом рассматривает обстановку. — Кто впустил тебя?

— Здесь было открыто, ваше величество. Мне велели передать это его светлости, я подумала, что найду его здесь, — я делаю голос тонким и бормочу едва слышно.

— Отдай это мне, — говорит она мягко и отходит назад. — Я передам его светлости.

Королеве траур к лицу гораздо больше, чем Ханне. С высоких гребней ниспадает кружевная мантилья, среди угольно-чёрных складок шёлка сверкают агатовые бусины.

Я выхожу следом и холодею при каждом шаге — бумага под одеждой предательски шуршит. Королева тянет руку, обтянутую чёрным атласом. Ткань блестит и лоснится, словно руку опустили в свежий мазут.