Шанс для злодейки

Я чувствовала, кого увижу, когда открою глаза.

Шевельнулись ресницы. Первым, кто попал в поле зрения, стал молодой человек. Высокая фигура застыла у окна, руки сжали резную спинку кресла. Лицо его было несколько деревянным и напоминало птицу: хищный нос, блестящие тёмные глаза и суровый очерк рта. К желтоватой коже совсем не шла белоснежная рубашка с кружевным воротом, делая лицо восковым. «Брат», — подсказало новое знание внутри меня. Разум поплыл. Я схватилась за лоб, пытаясь удержаться в сознании.

Братьев у меня не больше, чем отцов.

Но вот он, стоит здесь, хмуро разглядывает из-под густых чёрных бровей. Я откуда-то знала, что бояться его не стоит, ведь Радвин всегда на моей стороне. В отличие от папеньки.

От прохладного воздуха мёрзли пальцы. Сбоку трещал огонь в камине, но тепла не хватало на большую комнату. Каша из воспоминаний медленно переваривалась, пока я моргала и пыталась понять, что же произошло. Дебет с кредитом не сходился: два плюс два равно четверг. Я понятия не имела, где нахожусь — и одновременно знала это так же хорошо, как число пальцев на ногах.

Дом, милый дом. Родовое гнездо Вилфортов, поместье «Голубые холмы».

Первый страх вспыхнул и тут же рассеялся. Если я и сошла с ума, то это хотя бы что-то интересное, а не банальные голоса в голове.

Звук тяжёлых шагов вызвал массу эмоций. Первая из них — желание, чтобы этот человек прошёл мимо двери, дальше по коридору, пока не окажется на лестнице. И если он с этой лестницы случайно упадёт, горевать не стану.

Отец, не подозревая о том, в какое мысленное путешествие его отправили, вернулся в комнату. Седина отливала сталью в дневном свете, глубокие морщины превратили лицо старого герцога в маску презрения. На весь мир он смотрел так, будто тот невыносимо смердел — и мы с братом не были исключением. Радвин хотя бы мог продвинуться по службе, а я имела наглость родиться девчонкой. Только и пользы, что замуж выдать поудачнее.

— Айрис, — сказал он жёстко, глядя куда-то над моей головой, — твоя безалаберность перешла все мыслимые пределы.

Разве я не велел оставить эти глупые эксперименты?

Голос хлестал плетью. Его излюбленная манера: задавать вопросы, ответ на которые он и так знает. Просто чтобы заставить человека почувствовать себя ещё хуже. Айрис Вилфорт, что теперь была частью меня, всегда хотела устроить бунт, но боялась отца до тряских коленей. И отголосок этого страха жил где-то во мне, противный, как заноза под ногтем.

— Возможно, — сказала я.