Шанс для злодейки

Занозы стоит удалять, а не загонять ещё глубже. — Не припоминаю точно. Можете повторить весь текст дословно?

Радвин пошевелился. Для кого другого такое лёгкое изменение в лице означало бы намёк на удивление. Для него — было выражением крайнего шока. Отец вдруг подошёл ближе. Я невольно схватилась за одеяло и потянула наверх.

— Этот докторишка сказал, что последствия будут кратковременными, — оценивающий взгляд обжёг лицо, — на первый раз прощу твою дерзость. К вечеру ты должна укротить свой язык.

Более не проронив ни слова, он вышел из спальни.

Я выдохнула и откинулась на подушки.

— Зря, — бросил Радвин, наконец-то отлипая от кресла, на которое опирался. — Он этого не забудет.

— Вы слишком много хотите от больной женщины, — отмахнулась я. — Скажи спасибо, что я не швыряюсь ночными горшками.

— Спасибо, — крайне серьёзно ответил брат, но глаза его смеялись. — Не лучший головной убор для выезда в город.

Он присел на краешек постели и неловко взял меня за руку, будто не вполне понимая, зачем это нужно. Милый Радвин, он всегда был несколько неуклюжим в том, как выражать привязанность.

Я сжала пальцы в ответ — и вздрогнула.

Воспоминания о прошлом странным образом перекрыли воспоминания о будущем. Всё это уже было. Я знала, что случится дальше — и не могла дышать от нахлынувшего ужаса. Радвин, что сейчас пышет здоровьем и силой, однажды падёт от моей руки. Я зажмурилась, пытаясь прогнать ужасное видение, но оно не думало исчезать: стилет вонзается прямиком в сердце, и алая кровь заливает весь мир.

— Дрожишь, — глухо сказал брат. Обеспокоенность в его тоне делала боль невыносимой. — Доктор Эдден советовал дать тебе выспаться столько, сколько захочешь, так что мне стоит оставить тебя в покое. Спи, Рири, я скажу слугам тебя не тревожить.

Едва за ним закрылась дверь, я перевернулась и застонала в подушку. Волосы вставали дыбом от того, что вывалила на меня память этой Айрис.

Она не была милой и доброй девушкой с золотым сердцем. Нет, таковой была подруга её детства, Ханна Эплбри, любимая всеми вокруг.

Зависть подтачивала сердце Айрис уже давно, но она бы простила ей этот успех, простила бы даже украденное сердце Радвина, с юных лет вздыхавшего по милашке Эплбри, но жизнь нанесла такой удар, от которого её терпение разлетелось на части. Её наречённый, герцог Леонар Олбридж, помолвка с которым была заключена их отцами, тоже не устоял перед кротостью и добротой Ханны.

И та, не будь дурой, ответила ему взаимностью.

Чувства Айрис на секунду перекрыли мои.