Шанс для злодейки

Эта смесь из ярости, боли и желания отомстить была такой едкой, что я закашлялась. Девушка не пустила дело на самотёк. Она пыталась испортить репутацию Ханны, чтобы ту отлучили от двора. Строила козни и плела заговоры. Обращалась к чёрной магии. Даже устроила похищение — но всё было зря. Её жених ослеп от любви и был готов расторгнуть помолвку, наплевав на то, что брошенная невеста будет покрыта несмываемым позором.

И тогда, обезумев от невыносимого отчаяния, Айрис бросилась на соперницу с ножом.

Но Радвин, глупый милый храбрый Радвин, брат, заменивший ей и бессердечного отца, и погибшую в родах мать, встал на пути клинка.

Заслонил ту, что всегда любил. Рыдая над его телом, Айрис поклялась самыми страшными клятвами, что всё исправит.

Тело била мелкая дрожь. Я схватилась за шею, пронзённая картинами пережитого. Этим клятвам было не суждено сбыться, ведь несколько дней спустя братоубийцу казнили — и единственная милость, что была положена высокородной даме, это замена повешения на отсечение головы.

Неверными руками я вцепилась в графин с водой. Стуча зубами о стекло, стала глотать холодную воду, как заморённая лошадь. Всё это уже случилось, но, парадоксальным образом, ещё не произошло. Как же быть?

У меня было преимущество по сравнению с настоящей Айрис Вилфорт, герцогиней из «Голубых холмов». Мне плевать на разочарование отца. Плевать на неверного жениха. Я выросла в другом месте и времени, пусть и не смогу их назвать, и могла устроить жизнь иначе. Радвин не умрёт — во всяком случае, не по моей вине.

И топор палача не коснётся этой шеи.

Успокоившись, я вылезла из постели. Разум прояснился, обстановка больше не казалась навеянной сном. Мебели здесь было не слишком много, ровно столько, чтобы удовлетворить насущные нужды. Устланная периной кровать, гардероб, сидячая ванна за ширмой, письменный стол. Ещё тройка кресел-близнецов и туалетный столик. На последнем теснились баночки с притираниями и флаконы душистой воды, но меня интересовало другое.

В небольшом, с ладошку, зеркальце отразилось осунувшееся лицо.

Мы с Радвином были схожи и различны одновременно. Оба черноволосы, с золотистой кожей и резкими чертами, унаследованными от прародителей — по семейной легенде, драконья кровь текла в наших жилах. Я потыкала пальцем щёку, опасаясь нащупать чешую.

Глаза, светлым серебром горящие на лице, мне достались от матери. Сейчас они были запавшими, с тёмными полукружьями синяков. Последствия «безалаберности», как выразился папенька.