Шанс для злодейки

— Вы так дрожите… — пробормотал он и снова обратил горящий взор на дознавателя, отошедшего к столу: — Броуз, мои указания были написаны неразборчиво?

Рука сжалась сильнее. Я пискнула.

— Приказ короля, — бесцветным голосом отозвался тот.

— Королевы, ты хотел сказать, — хмыкнул принц Эдельгар. Зелёные глаза потемнели, стали жёсткими. — Все мы знаем, кто говорит его голосом… И кто будет пытаться сбить со следа.

Между ними будто произошёл безмолвный диалог. Дознаватель поджал губы и мазнул по мне взглядом:

— Ваше высочество, поведение леди Вилфорт дало достаточно оснований, чтобы…

— Я доверяю ей, — Эдельгар оборвал его.

— Слова кронцпринца тебе достаточно? Я доверяю леди Айрис Вилфорт так же, как её брату. Не тревожь больше её покой. — Он повернул голову ко мне и складка меж бровей разгладилась: — Простите за эти волнения. Броуз человек старательный, иногда сверх меры, уж такова его служба.

— Понимаю, — пробормотала я. Наши руки всё ещё были вместе, и мне страшно было лишний раз пошевелиться, чтобы не прервать случайно этот контакт.

Осмелев, я чуть сжала пальцы в ответ: — Раз уж меня не бросили в тюрьму, буду считать, что разговор прошёл в тёплой дружеской атмосфере.

Эдельгар фыркнул. Улыбка шла ему куда больше нахмуренных бровей.

Он встал, увлекая меня за собой. И, к моему огромному разочарованию, наконец отпустил.

— Идёмте, леди Айрис, — сказал он, подчёркнуто обращаясь по имени. — Вам стоит отдохнуть перед ужином.

— Его не отменили? После случившегося?

Мужчины переглянулись с непонятным выражением.

— А разве что-то случилось? — улыбнулся Эдельгар. — Все живы.

Занятные у них представления о норме, подумала я. Но говорить ничего не стала.

Покидая кабинет вслед за широкой спиной принца, я обернулась:

— Послушайте, сэр Броуз, — сказала я, помедлив, — не знаю, какое впечатление вы составили обо мне, но будьте уверены: ни я, ни мой брат действительно никогда не причиним его высочеству зла. Если вы разбираетесь в людях, то должны видеть это так же отчётливо, как я сейчас вижу вас.

Нога уже переступала порог, когда в спину долетел слышимый только мной тихий голос:

— Вы ничего не сказали про своего отца.

Передёрнувшись, я поспешила оставить это жуткое место.

Слова дознавателя всё вертелись в моей голове скользкими угрями. Нервничал ли отец сегодня больше обычного? Он был раздражён и придирался, но это обычное его состояние — в отношении дочери уж точно.