Шанс для злодейки

Я со вздохом расслабилась, отдалась накатывающим волнам дремоты…

Ответ был так очевиден.

Наверное, я тоже ещё наивна, раз не подумала об этом сразу.

Я осталась во дворце не как праздная гостья, чей досуг состоит из сплетен, танцев и скуки в равной пропорции, но всё это меня тоже настигло.

Новости здесь распространялись быстрее лесного пожара. Придворные, которые и без того с любопытством встретили моё появление, теперь как с цепи сорвались. На серебряном блюде для визитных карточек к концу дня не оставалось места — и куда их девать, я понятия не имела.

Вычурные картонки с вензелями, гербами и позолотой как будто пытались перекричать друг друга. При одном взгляде на них начиналась головная боль.

Эдна сказала, что для таких вещей заводят отдельный альбом, но заниматься этим меня не тянуло, так что я просто сгребала рассыпающиеся кучки и прятала в один из ящиков комода. Дна ящика уже не было видно.

В личных покоях я могла подвергаться только таким попыткам завязать знакомство, а вот за их дверями начиналось самое интересное.

Стоило мне выйти из комнаты, чтобы отправиться на ежедневное занятие с лордом Вальде, как в глубине коридора самым естественным образом нарисовывалась парочка придворных дам или кавалеров, спозаранку испытывающих невероятный прилив общительности. И чем дальше мы шли, тем больше их налипало — как репьёв на косматую собаку.

Вот когда я оценила Ханну Эплбри по достоинству! Без неё я бы завязла в этой трясине вопросов, ужимок и приглашений к обеду совершенно безнадёжно, но у неё был особый дар отказывать людям, не обижая их.

Чем я пользовалась без зазрения совести, предоставив ей полную свободу говорить от моего имени.

Забавно, что за себя постоять кудряшка совсем не умела и шла, куда позовут. Даже если совсем не хотела проводить очередной долгий обед в компании престарелой леди Голднайт, что невыносимо брюзжала даже с набитым фазаном ртом. И куда только девалась вся её решимость!..

За эти недели я узнала Ханну гораздо лучше. Воспоминания Айрис поблёкли и уже не казались такими сочными и яркими, словно всё происходило вчера.

Её личность просыпалась всё реже — и это приносило облегчение. Порой она сбивала меня с толку и шла вразрез с личными ощущениями настолько сильно, что хотелось оторвать себе голову и вытряхнуть её наружу. Айрис была хронически несчастна и оттого озлоблена на весь мир. Избавление от неё принесло душевное спокойствие — насколько это возможно в моей специфической ситуации.