Шанталь. Ход королевы

 – Не смей произносить этого имени здесь, где даже у стен есть уши! – И когда брат послушно кивнул, он оттолкнул его в сторону, отказываясь от предложенной помощи. – Возвращайтесь домой, Ренард. Саид, присмотри за ним.

Нахлобучив шляпу на голову и завернувшись в плащ, он нетвердым шагом направился к выходу. Его спутникам только и оставалось, что недоуменно пожать плечами, глядя ему вслед. Страстная любовь к женщине, одержимой ненавистью и местью к своим врагам, делала его слишком уязвимым. И это же чувство, если капитан не одумается и не возьмет себя в руки, его погубит.

Выйдя на свежий воздух, Патрис вдохнул полной грудью. Он знал, кто такой де Кресси… еще один влюбленный в боравийскую принцессу олух, забывшей о долге и чести служить своему государю и готовый сложить голову ради прекрасных глаз их обладательницы. Шанталь передала для него письмо. О, как же оно жгло ему руки даже через перчатки. Знать бы, что в нем? Вдруг она признается легавому в любви, а он, Патрис, как последний болван в роли Купидона своими же руками роет себе могилу?

Порвать на клочки или доставить адресату? Жгучая ревность сводила с ума, но здравый смысл в конечном итоге победил.

Он обещал служить своей королеве несмотря ни на что, и его долг выполнить в точности ее поручение. Ну что ж, – он оглянулся в поисках наемной кареты и свистом подозвал к себе:

– Улица Байель. Дам экю, если доставишь за десять минут.

Так и не сомкнувшая глаз до того самого момента, пока не пришло время сойти вниз, я была несказанно удивлена, когда, постучавшись, в комнату вошли две горничные, разложившие на разобранной постели комплект мужской одежды, состоящей из батистовой сорочки, штанов, жилета, камзола и подбитого мехом бархатного плаща.

Венчала сию живописную композицию шляпа-треуголка и завершали сапоги с высокими голенищами из мягкой кожи, в которых я тотчас же узнала те самые, что иногда позволяла себе надевать во время конной прогулки в бытность при дворе.

С помощью девушек я умылась и облачилась в новую одежду, пришедшуюся впору, словно была сшита по моим меркам.

Небо за окнами начало светлеть, когда я спустилась к ожидающей во дворе карете, запряженной четверкой гнедых, возле которых, притоптывая от холода, стоял Нино, выглядевший на зависть отдохнувшим. Счастливчик. В отличие от меня он не маялся проклятой бессонницей, отнимающей силы и способность трезво мыслить.