Шанталь. Ход королевы

Он попробовал было задать вопрос на своем языке одному из гребцов, но тот, угрожающе занеся над ним весло, заставил его замолчать и вернуться на свое место, с которого тот приподнялся.

Бедняга. Ни в чем не повинный человек, он был такой же жертвой обстоятельств, как и все мы… Но отчего-то мысль о том, что в его пленении косвенным образом виновата я, не давала покоя.

– «…Много страданий терпя, на острове дальнем, в жилище нимфы Калипсо живет он. Она его держит насильно, и невозможно ему в дорогую отчизну вернуться.

Нет у него многовёслых судов и товарищей верных, кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря…»

– Что? – ничего не понимая, я воззрилась на мужчину, с видом поэта цитирующего по-гречески что-то очень напоминающее песнь. Как он вообще может сейчас думать о поэзии, когда наши жизни висят на волоске?

– Это Гомер. Вы не читали его «Одиссею»?

Я покачала головой. С самой первой минуты этот человек не переставал меня удивлять. Одетый как варвар, он цитировал древнегреческого автора так просто, словно это было абсолютно обыденной вещью.

– Нет, к сожалению, не успела. Кармелитки, среди которых я воспитывалась, хоть и настаивали на изучении языков, тем не менее считали чтение иных книг, кроме богословских, – ересью и не позволяли читать ничего другого, кроме молитв.

Рядом раздался странный звук, подозрительно напоминающий смешок. Это прислушивающийся к разговору Нино, несмотря на ранение, не смог удержаться при известии о том, что столько времени сражался бок о бок с монашкой.

Руки так и чесались треснуть его по пустой башке, и, не будь он серьезно раненным, то непременно бы это сделала. Вместо этого я бросила на него столь убийственный взгляд, что он моментально стушевался. Опустив голову, он отвернулся в сторону, делая вид, что смотрит на воду, но меня ему было не обмануть: он внимательно слушал все, что говорил знаток античной литературы. А тот тем временем продолжал:

– «… Но разрывается сердце мое за царя Одиссея: терпит, бессчастный, он беды, от милых вдали, на объятом волнами острове, в месте, где пуп обретается моря.

Остров, поросший лесами; на нем обитает богиня…» – полузакрыв глаза, произнес он, не обращаясь ни к кому и игнорируя недовольный рык находящегося поблизости конвоира. – А ведь Джерба и есть тот самый воспетый Гомером остров лотофагов – Огигия, где согласно древним мифам прекрасная нимфа по имени Калипсо с помощью дурманящих свойств лотоса семь долгих лет удерживала Одиссея, пытаясь добиться его любви.