Шанталь. Ход королевы

Так и хотелось освободить руки и от души надавать негодникам, а заодно и их родителям тумаков за то, что не сумели привить своим отпрыскам такие простые человеческие добродетели, как жалость и сострадание.

Какой-то разодетый как павлин мужчина грубо схватил за плечо бредущего впереди меня матроса и заставил его открыть рот, внимательно проверяя состояние зубов. Кажется, увиденное его вполне удовлетворило, так как, указывая на юношу, он что-то крикнул, обращаясь к одному из конвоиров, на что тот согласно кивнул.

Господи правый! В моем понимании это мало было похоже на плен. На нас смотрели как на бесправных рабов.

День клонился к закату, когда мы достигли ворот, захлопнувшихся за нашими спинами. Решив оставить разбирательства до утра, нас грубо рассовали по двум большим камерам в темном сыром подземелье, скудно освещаемом одним-единственным факелом, закрепленным на стене возле того места, где взад и вперед с саблями наперевес прохаживалась пара стражников.

И все же один, хоть и маленький, но все-таки плюс в этой непростой ситуации был.

Гребцов с галер среди нас не было. Их поместили отдельно от остальных пленников, надежно заперев в трюмах корыт, на которых они горбатились. В это трудно поверить, но данный поступок со стороны захватчиков нельзя было воспринимать иначе, как акт гуманизма по отношению к нам, хоть это и было крайне жестоко по отношению к самим гребцам. А все потому, что в качестве гребцов на галерах служили рабы, которых ради безопасности приковывали к скамьям, на одно весло ставилось несколько человек. Разумеется, что в случае нужды индивидуально никого из них не расковывали. Таким образом, весь срок службы, а частенько и до самой смерти рабы ходили под себя. Часть их испражнений смывали в море волны, но большая часть сквозь деревянные решетки под ногами, смешанная с морской водой, стекала в трюм. И несмотря на то, что воды в трюмах периодически откачивались, они тотчас же вновь пополнялись, вследствие чего вонь на галерах была настолько невообразимой, что их приближение обычно учуять можно было раньше, чем они попадали в поле видимости. Мне много раз доводилось слышать рассказы бывалых матросов о том, как служившие на подобных судах офицеры старались при первой же возможности сойти на берег, чтобы попросту нормально отдышаться.

Кстати, об офицерах… Они, в отличие от рабов, были тут же, в камерах, и вот когда у ребят со «Смерча» и «Жюли» появилась возможность реально расквитаться со своими врагами.