Шанталь. Ход королевы

Я разгадала его намерения отвлечь нас от невеселых дум, за что была ему благодарна. И решила подыграть:

– Вот как? И ей это удалось?

– Ненадолго, – попытался пошутить мужчина, но его улыбка тут же сменилась болезненной гримасой. – И даже четверо рожденных от этой связи сыновей не смогли удержать Одиссея, вспомнившего милую сердцу Пенелопу, к которой он в конечном итоге и вернулся. А на острове, кажется, и по сей день ощущается сладкий одурманивающий эфир, ибо как иначе объяснить, что, попав сюда, люди моментально забывают о своей прошлой жизни и превращаются в тех, кем они и не мечтали когда-нибудь стать – убийцами и грабителями.

Я бросила на него предостерегающий взгляд, указывая на находящегося в опасной близости бербера, прислушивающегося к его монологу, но мужчина не обратил на это внимания. Зря. У пирата закончилось терпение, и он ударил говорящего тяжелой рукояткой сабли прямо по затылку, отчего тот мгновенно потерял сознание.

Подавив вскрик, я заставила себя сидеть на месте, и только непроизвольно сжимающиеся и разжимающиеся кулаки выдавали мое внутреннее напряжение, усиливающееся по мере того, как берег становился ближе.

В отличие от скалистого Тахмиля, остров Джерба был практически равнинным, плоским. Стоило нам только, повинуясь команде, выпрыгнуть из шлюпки, как ноги тотчас увязли в песке. Надо сказать, чертовски горячем. Даже сквозь ботинки ощущая нестерпимый жар, я очень сочувствовала и сопереживала своим товарищам— матросам, скинувшим во время боя неудобную обувь.

Теперь эти несчастные испытывали самые настоящие мучения, с каждым шагом по щиколотки погружаясь в раскаленный от солнца песок, пока нас под довольные крики толпы, как стадо овец, подгоняя криками и ударами плетей, гнали в сторону единственной крепости на острове, построенной почти у самого берега.

Вдали за укреплением, как загадочные белоснежные исполины, подпирающие макушками небо, возвышались минареты большой мечети. А вот лотоса, судя по моим наблюдениям, на Джербе не было и в помине, лишь бескрайние финиковые рощи, оливковые деревья и виноград, опутавший своими лозами большинство встречающихся на пути глиняных домов, принадлежащих местным жителям, которые, как оказалось, отличались особой кровожадностью.

Надо было видеть, каким восторгом загорались глаза ребятни всякий раз, когда брошенные ими комки грязи достигали своей цели. От их победных криков впору было оглохнуть.