Шарф Айседоры

Похоже, Минасян и не подозревал о том, что в нем живет нечистая сила, косясь на парня, который занял вертикальное положение, сел на ковре по-турецки, некрасиво подтянув платье к пупку, и сотворил на лице выражение трагической обреченности и недоумения одновременно, подумал Сергей. У Варламова на лице выражение было похожее, с той лишь разницей, что к обреченности и недоумению примешивалось раздражение.

– Подушкой я ее не душил, – сообщил Левон запоздало. – Я не все рассказал. Мы с Мариной в шутку ссорились, она меня провоцировала, я на нее нападал – ее это заводило.

Я ее только чуть-чуть подушкой, а потом мы помирились и занялись любовью.

– А потом вы опять поссорились, и уже не на шутку, – заключил Иван Аркадьевич, голос его прозвучал неестественно тихо, в нем чувствовалась скрытая угроза, и у Шахова непроизвольно поползли мурашки по коже.

– Не ссорились мы больше! Допили шампанское и уснули. Марина меня отпихнула от себя. Она не любила спать в обнимку и обожала дрыхнуть на животе. А я тут недавно узнал, что женщинам на животе спать вредно, что у них от такого лежания лицо отекает, – Минасян почесал голову, как орангутанг.

Варламов сжал кулаки и задвигал нервно ногой, Шахов похлопал его по плечу, дескать, понимаю ваше состояние, но дайте мальчику досказать.

– Так вот, она вечно развалится на всю кровать, как хочешь, так и устраивайся, – Сергей Владимирович понимающе кивнул. Левон на этот раз отреагировал, зыркнул на него недобро и продолжил: – Никак я к этому привыкнуть не мог.

Отполз я, значит, от нее, долго не мог от злости уснуть, потом отключился. Проснулся от звонка будильника в мобилке. На ранний час поставил, чтобы успеть душ перед работой принять. Где-то половина седьмого было. В руке – шнур от подзарядки телефона. Я удивился, поворачиваюсь к Марине. Сначала-то я не понял, что случилось. Маринка лежала на животе, почти в той же позе, как уснула. Я не удержался, склонился над ней, хотел ее между лопаток поцеловать. Она любила, когда я ее между лопаток… Смотрю, что-то не так… Не то что-то совсем. Шнур этот еще в руке… Я ее за плечо потрогал, на спину перевернул… – Лева обиженно закусил губу. – Шнуром, выходит, я ее удавил. Во сне! У меня это… Ну, вы знаете, – Лева снова почесал голову, то место, на которое не так давно опустилась «Большая медицинская энциклопедия». – Вообще-то у меня это редко бывает…

– Зато метко, – подколол Иван Аркадьевич.

– Левон, не хочу тебя огорчать, но ты – тупой.