Шарф Айседоры

Почему в милицию не пошел? Если ты не лжешь и убил Гольц в состоянии сомнамбулического сна, то за свои действия ты не несешь ответственности. При благоприятном раскладе и хорошем адвокате тебя оправдают, дурень.

– Вы что думаете, я в тот момент в нормальном состоянии пребывал? Я убил человека, женщину! Я вообще не соображал ничего! Метался по квартире, потом мне газета под руки попалась с адресом вашей клиники. Вспомнил, что Марина мне о вас рассказывала, ну, я и ломанулся. Испугался, что в дурку упекут. Не хочу больше туда…

– Твою мать! – выругался режиссер.

 – Ты что, там уже был?

Левон кивнул, закатал рукав и показал следы порезов на руке.

– Твою мать! – выругался Шахов.

– Я не псих! После гибели родителей мне жить не хотелось, сорвался, – хмуро объяснил Левон. – Ходить по ночам я стал тоже после их смерти. Что-то в башке нарушилось. Как сессия, так меня несет куда-то. Но я не псих. Понимаете – не псих! Я не хотел убивать Марину! Да, я злился на нее, собирался разорвать наши отношения, но никак не мог.

Силы воли не хватало. Надеялся, что она сама меня вышвырнет вон, но Марина не торопилась со мной прощаться. Она словно приклеила меня к себе, и я, как баран, пасся рядом.

– Да ни фига ты ее не любил, – сказал Варламов. – Ты жалкий трус и слюнтяй. Был бы нормальным мужиком, пошел бы в милицию и во всем сознался.

– Говорю же, растерялся я! – закричал Левон, вздрогнул и сказал заметно тише: – А в милицию я пойду, не сомневайтесь. Сегодня же. Только про лунатизм говорить не буду! Пусть меня посадят в тюрьму, а не в психушку.

Не понимаю, как так вышло с Мариной? Я не хотел убивать. Наваждение какое-то! В жизни никому зла не причинил, только себе. Ни хрена ведь не помню, когда просыпаюсь. Ничего не помню – вообще! Я даже не сразу понял, что я – лунатик. Думал, ребята из общаги надо мной прикалываются. Потом начал замечать на теле синяки и ссадины неизвестного происхождения. Стал тогда коврик мокрый или полотенце рядом с кроватью класть. Но сволочи Дергунов со своими приятелями все убирали. Нарочно! А потом ржали всей общагой, наблюдая за моими передвижениями, психом называли… развлекуху себе нашли. У меня с самого начала с ними отношения не сложились. Когда я в Москву приехал, не сразу адаптировался. Никак не мог смириться со смертью родителей, игнорировал все увеселительные тусы, сосредоточился на учебе, а они решили, что я гордый. А я просто пытался жить, как мог, как умел. Общага меня достала.