Шарф Айседоры

Предупреждаю, если завалишь это дело, я тебя зарою в снег и оставлю здесь навсегда, как мамонта.

– А что я должен был делать? В морду ему дать? – Минасян открыл бутылку с минеральной водой и сделал два жадных глотка. Прошелся по номеру и уселся в гостиной в кресло.

– Импровизировать ты должен был! Отлучиться в дамскую комнату или просто погулять сходить. Тебе для чего дан мозг? Да, ты очень похож на Копылову, но полного сходства добиться не удалось. А все из-за чего? Ты забыл о мимике! Мы с тобой репетировали несколько дней.

Все у тебя отлично получалось, что случилось?

– Из-за ваших биогелей у меня морда зудит, болит и чешется. А губы! Такое ощущение, что у меня теперь губы – как у Поля Робсона! – Левон подошел к зеркалу, посмотрел на себя и смачно плюнул в свое отражение. – Еще сиськи эти, блин, съезжают все время и из лифчика норовят выпрыгнуть. Бюстгальтер жмет. Дышать прямо не могу. Чешется все. Все тело! – Минасян демонстративно почесал ногу, потом грудь, потом плечо и руку. – А брови, между прочим, уже отрастают!

– Сиськи скотчем приклей, – посоветовал Варламов.

 – А брови придется подщипать, – успокоил Леву режиссер. Минасян состроил жуткую гримасу:

– Садисты, вот вы кто!

– Искупай вину свою, отрок! – сказал Варламов, осенил Левона крестным знаменьем и сочувственно вздохнул. Пожалуй, щипание бровок из всех процедур стало для Минасяна самым неприятным испытанием. Даже химическую завивку и уколы он пережил легче. Чтобы добиться сходства с тонким бровями Ксюши, пришлось мучить Левончика довольно долго, привязать к столу и залепить ему рот пластырем.

Уж очень орал громко. – В общем, держись от Панкратова на расстоянии. И от моей спутницы тоже, Елена Петровна Зотова – следователь прокуратуры и ведет дело об убийстве Марины Гольц.

Минасян подавился водой, закашлялся и выпучил глаза.

– Зачем вы ее сюда привезли?! – заорал он.

– Тихо. Она спит в соседней комнате. Не твое дело, зачем. Считай, что это маленький креативчик в моем сценарии, для усиления интриги, – усмехнулся Варламов и направился к двери.

– А как вам такой креативчик? Вчера в номер мне прислали букет цветов, конфеты, бутылку шампанского и корзину с фруктами, – окликнул его Левон.

Иван Аркадьевич обернулся.

– Клаус Кислер ваш разлюбезный. Что делать? Кажется, он на меня запал.

– Наслаждайся его вниманием, солнышко. Клаус – очень щедрый поклонник, – гоготнул Иван Аркадьевич и вышел за дверь. Левон выругался по-армянски и улегся на кровать, скрепя зубами от злости.

Рассветало.