Шарф Айседоры

Я намеренно выбрал этот отель, потому что номера в нем просто так не забронируешь. Сюда селят только ограниченный круг людей. И надо же было так облажаться! – Варламов прошелся по комнате с недовольной миной и сел на кровать Левона, чтобы его отвязать. Вчера, когда Елена Петровна ушла в душ, он успел сначала заглянуть в номер к Левону, потом к Панкратову. – Вывод напрашивается неутешительный. Клаус Кислер может быть связан с конкурентами Копыловой, иначе Панкратов не получил бы номер в этом отеле в высокий сезон.

Клаус держит бронь только для своих.

– А как же мой номер? Это вы за Копылову поручились?

– Слава богу – нет. Попросил одного старого приятеля из Вены. Кислер не знает, что номер для Копыловой зарезервирован с моей подачи.

– Так, может, ее конкуренты таким же образом поступили? Или просто предложили Кислеру такую сумму, от которой невозможно отказаться.

– Возможно, так и было, но в любом случае – будь осторожен и держись от Кислера подальше. Что касается Панкратова… Тут надо быть осторожным вдвойне.

В его фотоаппарате я нашел снимки твоей рожи. Благо, снимал он с дальнего расстояния, лицо почти не разглядишь, но дело пахнет керосином. В свою очередь, я постараюсь Панкратова нейтрализовать, но и ты будь бдителен. Из номера старайся не выходить. Сегодня прокатишься на лыжах… Ты, кстати, о птичках, на лыжах кататься умеешь хоть немножко?

– Все равно инструктора возьми, чтобы шею не сломать. В общем, сделай вид, что ты отдыхаешь, чтобы Панкратов это зафиксировал и отчет конкурентам отправил.

Потом скажешься больным. В смысле, ты – больной. Нам, главное, до отъезда журналиста продержаться. Он улетает первого января. Понял?

– Понял, – буркнул Левон. – Отвязывайте быстрее, – поторопил Минасян. – Я вам не собака. Нет, так невозможно жить. Я всю ночь глаз не сомкнул! Не, так жить невозможно. Может, коврик мокрый лучше? – с надеждой спросил он. – Или вы просто запирайте меня на ключ.

– Просто на ключ эту дверь не запрешь, она изнутри автоматически открывается.

В комнате жарко, коврик может высохнуть. Потерпишь, – огрызнулся Иван Аркадьевич и наконец-то отвязал Левона от кровати. Минасян метнулся сначала в туалет, потом к мини-бару. – Понял он, – ворчал Варламов. – Раньше надо было понимать. Я тебе для чего сигнализировал, что Панкратов – журналюга? Я тебе знак подал, чтобы ты меры безопасности принял. А ты подпустил Филю к себе на расстояние шага и принялся с ним кокетничать.