Шарф Айседоры

Было бы красиво, если бы он сальто сделал и продемонстрировал Панкратову семейные трусы под халатом и ночной рубашкой! Сволочь Варламов требовал, чтобы он даже спал в лифчике и шелках, на тот случай, если вдруг нежданно– негаданно в номер войдет обслуга. Но в женских трусах ходить режиссер его не заставит даже под страхом смертной казни!

Панкратов прошел в номер и закрыл за собой дверь.

– Вы что себе позволяете? – спросил Лева басом. Панкратов с удивлением на него вытаращился. Минасян покашлял и показал рукой на горло.

 – Простыла я в Цюрихе, – пискнул он, усиленно пытаясь придумать, как вышвырнуть журналиста из номера. Был бы он мужчиной, просто съездил бы Панкратову по челюсти, и проблема решилась бы легко, но он – бизнес-леди и вести себя должен, как женщина. По словам Варламова, Ксения хоть и личность харизматичная и строит мужиков, но вряд ли набрасывается на них с кулаками.

– Бедняжка, – посочувствовал Филя. – Глинтвейнчику тебе принести? – спросил он, придирчиво оглядывая номер.

– С утра не потребляю, – мурлыкнул Минасян, радуясь, что свет в номере приглушенный, а за окнами еще не до конца рассвело, и вдруг вздрогнул, заметив на постели журнал «Плейбой», который он за каким-то хреном прихватил из Москвы, когда чемодан паковал. Лева просвистел мимо журналиста в спальню, уселся на журнал сверху и мило улыбнулся Панкратову. Глаза Филиппка загорелись странным светом – улыбка с лица Левы медленно сползла, он хотел вскочить, но было поздно – Панкратов, плотоядно улыбаясь, направился к кровати.

– Вот умница! Хорошая девочка. Солнышко! Рыбка моя! Ты мне сразу понравилась. Как увидел тебя, понял, вот она – женщина моей мечты!

– Стоять! – взвизгнул Лева. Филя замер. – Ты меня неправильно понял, – попытался образумить мужика Лева, нахмурив выщипанные бровки. – Убирайся вон! – на высокой ноте выдал он.

– Зачем ломаешься, киса? Перестань. Мы же взрослые люди. Приехала на курорт одна, без мужика. Думаешь, я не понимаю, для чего? Только не рассказывай мне сказки, что ты на лыжах приехала кататься.

– Последний раз прошу по-хорошему: покинь мой номер. Иначе… Иначе растерзаю! – умоляюще попросил Левон и прижал ладони к груди. Кажется, именно так делают женщины, когда хотят чего-то добиться от мужчин. Еще женщины плачут. Лева натужился, попытаюсь выдавить из себя слезу, но слеза никак не выжималась.

– Ах ты, проказница, – почему-то сказал Панкратов и ломанулся к кровати.